Cтраница 3
Бехтерева и Ковалевского был открыт в 1908 г. в виде Психоневрологического института, где была создана первая в России кафедра социологии, которую возглавил Ковалевский. Теперь он демонстрирует чистую социологию. В Современных социологах ( 1905 г.) представлен критический обзор важнейших вкладов - Тарда, Гиддингса, Болдуина, Гумпловича, Дюркгейма, Зиммеля, Маркса и других. [31]
То же самое относится и к более широкой идее социального закона. Понятие закон было основательно дискредитировано в истории социологии тем, что оно часто трактовалось с позиций натурализма, наивного и плоского детерминизма и фатализма. Стремясь выразить более или менее устойчивые связи в социальных явлениях и процессах, современные социологи часто бывают гораздо менее смелыми в претензиях и выражениях, чем их коллеги в прошлом. [32]
I; Чернов: Философские и социологические этюды; Ковалевский: Современные социологи ( гл. Зелигман: Экономическое понимание истории; Де-Роберти: Новая постановка основных вопросов социологии; Дюркгейм: Самоубийство; Дюркгейм: Les formes elementaires de la vie religieuse; Draghicesco: Du role de 1 individu dans le determinisme social; Палант: Очерк социологии; Ра / ал /: Les antinomies entre 1 individu et societe; Отдельные главы из указанных работ Дюркгейма, Драгическо и Паланта переведены мной и напечатаны в Новых идеях в социологии, сборн. Гард: Законы подражания; Сигеле: Преступная толпа; Михайловский: Герои и толпа. Еще о героях, еще о толпе; Лавров: Исторические письма. I); Coste: Principe d une sociologie objective; Ковалевский: Современные социологи, гл. [33]
Около двух тысячелетий отделяют Маккиавелли от Аристотеля, но основные линии размышлений остались у него теми же, что и у гения античности. Он видел, что напряженность между элитой и массой есть постоянная черта организованного общества; подобные напряжения сопровождаются боязнью масс со стороны элиты и боязнью тирании со стороны масс. Но Маккиавелли видел больше добродетели ( действенности) в демократическом правлении, чем многие предшествовавшие ему мыслители, поскольку он верил, что коллективные решения народа более мудры, чем решения государей. Он писал, что люди способны более справедливо судить о чем-либо, если они слышат двух ораторов равных талантов, защищающих различные подходы, они не решают по любви ( симпатии), кто из ораторов лучший. Это обеспечивает им возможность обнаружить правду в том, что они слышат. И если иной раз народ ошибается при обсуждении вопросов, то государь ошибается многократней в его собственных действиях. Маккиавелли в то же время сомневался в рационализме масс и понимал, что их поведение эмоционально, и что они нуждаются в длительном обучении для участия в государственном управлении. Короче говоря, по мнению современных социологов, Маккиавелли предвозвестил представление об открытом обществе, в котором неравенство положения столь же узаконено, как и равенство шансов стать неравными. Без такого равенства шансов огромное большинство наличных талантов в каждом поколении будет потеряно. [34]