Cтраница 2
Маркнон проповедовал крайний аскетизм: он не только выступал против повторных браков ( как большинство членов христианских общин), но ратовал за безбрачие, притом не ради спасения души отдельного человека, а чтобы не воспроизводить род человеческий в этом мире, чтобы освободить выкупленные души от связи с миром. [16]
Феодализм, который был заинтересован только в воспитании покорных и безропотных рабов, конечно, не мог говорить об этом открыто и должен был прикрываться религиозным учением о спасении души. [17]
Конечно, любая религиозная жизнь знает святых, которые отдают свою жизнь спасению ближних, но и для них, и на этом высшем уровне невозможно исключить направленность жизненной деятельности на спасение собственной души, ибо без такой заботы фундаментальная религиозная отнесенность индивида не смогла бы ни возникнуть, ни сохраняться. Сила религии, церкви, ее связей, ее воздействия и т.п. первично зависит, однако, от того, насколько глубоко и твердо люди ( отдельные частные лица в массе) убеждены в единственности и непреложной гарантированное им именно как индивидуальным, частным людям обещанного спасения в ином мире ( а по возможности - и в этом, но всегда с проекцией на трансцендентность) с помощью данного пути, данных средств, от догм до ритуалов. Само собой разумеется, что в мировой религии, в особенности если ее воплощением в обществе становится господствующая церковь, это ядро окружается широкообъемной периферией, включающей в себя человеческую жизнь в целом: этика и искусство, наука и философия на равных правах входят в эту систему. Развитому средневековью казалось, что христианская религия действительно смогла овладеть всей человеческой жизнью; наука и философия включались в это отношение, но лишь в той мере, в какой они были готовы функционировать в качестве ancillae theologiae ( служанок теологии), ибо в ней, и только в ней, могло найти решающее понятийное выражение первичное религиозное отношение, путь к спасению, предначертанный для любого отдельного частного человека. [18]
Ведь совершенно очевидно, что нас интересует не то, чему учили в качестве официальной теории этические компендиумы тех времен, - хотя это имело несомненное практическое значение вследствие воздействия на верующего таких факторов, как церковная дисциплина, забота о спасении души и проповедь, - нас интересует совсем иное, а именно: выявление тех созданных религиозной верой и практикой религиозной жизни психологических стимулов, которые давали определенное направление всему жизненному строю и заставляли индивида строго держаться его. Эти стимулы были в значительной степени обусловлены спецификой религиозных представлений. Люди того времени размышляли о сущности абстрактных на первый взгляд догматов с такой интенсивностью, которая в свою очередь может быть понята лишь в том случае, если мы обнаружим ее связь с практическими религиозными интересами. [19]
Имущества и доходы монастырей во все оное время не только не умалялись, но беспрестанно увеличивались; ибо еще по обычаю, введенному тогда во всех христианских государствах, Российские князи, княгини и дети их, а также бояре и частные люди при смерти или при жизни, для спасения души своей, при исполнении какого-либо важного предприятия, по счастливом окончании похода, по выздоровлении от тяжкой болезни и по другим благочестивым побуждениям жаловали и записывали монастырям богатые вклады и великие поместья, иные же и сами вступали в иноческий сан, предоставляя также все свое имущество монастырям. [20]
Известно также, что и татарские ханы, в печальном периоде владычества их над Россиею, уважали духовенство и все права оного, неоднократно давали российским митрополитам грамоты, по тогдашнему названию ерлыки, повторяли в оных свое благоволение митрополитам и всему духовному причту, освобождали и охраняли от всех даней и поборов церкви и монастыри со всеми их людьми, имуществом и промыслами, и оставляя на свободное попечение духовенства спасение душ христианских и всего призрения о них, некоторые и сами вклад давали. [21]
По его учению, только дурная жизнь - зло. Спасение души, достижение ее нирваны, рассматривается как смысл жизни человека. Правила поведения, выработанные джайна-ми, в основном сводятся к требованию не убивать ( ахимса), не лгать, не красть, не прелюбодействовать и не стяжательствовать. Монашество у джайнов было менее развито, чем у буддистов. В первом, более древнем, ре-лиг, толке всякому верующему предписывается отказ от всех соблазнов жизни. У шветамбаров проповедуется менее строгий подход к жизни. [22]
Как видно из вышеизложенного, благочестивым, ориентированным на глубоко внутреннюю связь человека с Богом верующим-католикам, было больно наблюдать роскошь и разврат, которым предавалось высокопоставленное духовенство. Озабоченные проблемой спасения души, они не могли смириться с мыслью, что дело их спасения находится в руках таких людей. [23]
Маритен останавливается и на другой стороне взаимоотношений культуры и католической религии. Католицизм должен пронизывать культуру ради блага мира и спасения душ, но это вовсе не означает, что он сам должен быть придан той или иной культуре иначе как трансцендентный, независимый, оживляющий ее принцип. Он может быть сравнен ( хотя всякое сравнение будет неполным) с бестелесным, самим по себе существующим духом на манер единого разума Аверроэса, который наполняет собой все живущее. Он формирует цивилизацию, но не формируется ею. Он кормится земными плодами, ибо обитает на земле. Но родом он не с земли, настоящая его пища не эти плоды. [24]
Эти числа высоко ценились. Даже в XII веке церковь утверждала, что для спасения души необходимо найти пятое совершенное число. [25]
Реформация вновь резко разделила высокоценное бытие и греховное телесное начало в человеке, подлежащее критике, презрению или сожалению. Человек был разделен на бестелесную духовность, сопрягаемую с вечным спасением души, и бездуховную телесность, отягощающую человека своей бренностью. В эпоху европейского абсолютизма красивым считался человек, предназначенный к безделью, хотя и занятый галантными играми. В эпоху рококо он праздновал свой высший и всеми признанный триумф. В буржуазную эпоху утверждается тенденция сочетания физического достоинства, ума и душевной красоты. [26]
Все это усложняет жизнь и ни & на йоту не приближает человека к спасению души. [27]
Жизнь мирянина была исполнена повседневной мирской заботы, не имевшей ни малейшего отношения с спасению души. Однако считалось, что церковь в силу религиозных заслуг своих святых накапливает больше благодати, чем это нужно для спасения признанных праведников. [28]
Средневековый образ человека теоцентричен. Этот человек не верит в себя, он верит в Бога, поэтому заботится только спасении души, в том числе и при помощи ущемления тела. [29]
Богатство перестает рассматриваться как признак человеческих достоинств. Напротив, в нем стали видеть источник многих грехов и пороков, представляющих серьезную опасность для спасения души: скупости, жадности, праздности. [30]