Cтраница 3
Следует признать, что в решении этого вопроса имеется довольно много горячих рассуждений по поводу эффективности продуктивного учения в отличие от репродуктивного при наличии определенной нечеткости в критериях ее оценки. При оценке эффективности любого учения необходимо прежде всего различать следующие критерии оценки. Результатами учения могут быть определенные знания, умения и навыки, а также какие-то сдвиги в развитии познавательных способностей. [31]
Предметом теоретической философии, по Канту, должно быть не изучение самих по себе вещей - природы, мира, человека, - а исследование познавательной деятельности, установление законов человеческого разума и его границ. В этом именно смысле Кант называет свою философию трансцендентальной. Он называет свой метод также критическим, в отличие от догматического рационализма XVII века, подчеркивая, что необходимо в первую очередь предпринять критический анализ наших познавательных способностей, чтобы выяснить их природу и возможности. Таким образом, гносеологию Кант ставит на место онтологии, тем самым осуществляя переход от метафизики субстанции к теории субъекта. [32]
Личность для персоналистов - важнейшая онтологическая категория, она - самопроявление бытия, непрерывное существование которого определяется волевой активностью человека и его непрекращающейся деятельностью. С точки зрения персонализма личность характеризуют три основных параметра, находящихся в сложном взаимодействии друг с другом: экстериоризация, интериоризация и трансценденция. Экстериоризация представляет собой самоосуществление человека во внешнем мире, а интериоризация предполагает углубленную саморефлексию, анализ личностью своего мира. Оба этих процесса обладают глубинной связью и направленностью на постижение сверхкатегориального трансцендентного бытия, познание которого выходит за пределы того, что можно постичь при помощи естественных познавательных способностей и что дается только в акте веры. При этом в процессе трансцендирования личность соотносится с высшими божественными ценностями - истиной, добром и красотой. [33]
Случай действия малого количества NO для возбуждения в больших массах определенной химической реакция ( SO2 - f - О - J - Н2О H2SO4) очень поучителен, потому что частности, к нему относящиеся, изучены и показывают, что в так называемых контактных или каталитических явлениях можно улавливать промежуточные формы взаимодействия. Здесь, в сущности, А ( SO2) реагирует с В ( с О и Н2О) в присутствии С ( с NO), потому что оно дает ВС, вещество, которое с А дает АВ и освобождает опять С. Следовательно, С есть посредник, передающее вещество, без которого дело не идет само по себе. Легко найти в жизни много таких же точно явлений в других областях: купец есть посредник, необходимейший между производителем и потребителем, опыт есть посредник между явлениями природы и познавательными способностями; слово, форма, закон суть посредники, столь же неизбежные для скрепления людских отношений, как NO для отношения SO2 к О НЮ. [34]
Одним-из основателей суб % ективной-соииологии является крупнейший мыслитель второй половины XIX в. Личность является мерилом прогресса: преоцо-лемие отчуждения личности от общества может стать его источ-чиком. Главным в субъективистской трактовке социологического познвиик Михайловского является его понимание истины: истина не есть воспроизведение объективных свойств вещей самих по себе, она существует лишь для человека и есть удовлетворение его познавательной способности. [35]
Нечто неизвестное - вещь сама по себе, воздействуя на чувственность человека, порождает многообразие ощущений. Эти последние упорядочиваются с помощью априорных форм созерцания - пространства и времени; располагаясь как бы рядом друг с другом в пространстве и времени, ощущения составляют предмет восприятия. Восприятие носит индивидуальный и субъективный характер; для того чтобы оно превратилось в опыт, то есть в нечто общезначимое и в этом смысле объективное ( объективность Кант как раз и отождествляет с общезначимостью), необходимо участие другой познавательной способности, а именно мышления, оперирующего понятиями. Эту способность Кант именует рассудком. Кант определяет рассудок как деятельность, отличая ее тем самым от восприимчивости, пассивности, характерной для чувственности. Однако при этом деятельность рассудка формальна, она нуждается в некотором содержании, которое как раз и поставляется чувственностью. [36]
Необходимо проведение исследований по распространению и практическому применению информации о результатах исследований в области гигиены труда на производстве. Очень редко бывает, чтобы сведения из этой области использовались для определения методов, содержания, каналов и способов эффективного воздействия на некоторые ситуации, которые могут иметь определенные последствия для некоторых категорий работающего персонала. Санитарное просвещение, информация о здравоохранении и мерах по его развитию, оценка степени рисков и рынок социальных услуг - вот те несколько направлений деятельности, где информация систематизируется и является предметом научного анализа. Исследование проблем поведения человека, его мотиваций, познавательных способностей и восприятия действительности играют вполне очевидную роль в определении того, каким образом информационные процессы продуцируют среди отдельных лиц и групп риска осознание проблем, связанных с травматизмом и мерами по его искоренению. Многие из ориентированных на потребителя технологий рыночного маркетинга используются торговцами социальных услуг для того, чтобы добиться сдвигов в перемене общественного мнения ради достижения общественного блага, в том числе по вопросам техники безопасности, гигиены труда и материального благосостояния среди рабочих. [37]
Однако, отвергнув субстанциализм прежней философии, Кант оказался перед вопросом: что именно служит последним основанием единства, без которого рассудок не мог бы осуществлять свою функцию объединения многообразного. Такое высшее единство Кант может искать только в субъекте. Этот акт Кант называет трансцендентальным единством апперцепции ( самосознания) и считает его источником всякого единства. Категории представляют собой, по Канту, как бы частные формы ( спецификации) этого высшего единства. И в то же время Кант не считает рассудок высшей познавательной способностью: ему недостает цели, то есть движущего стимула, который давал бы направление его деятельности. [38]
Философия, согласно, не наука, а результат субъективного углубления разума в неопределенную сущность явлений. Считая, что язык беднее мысли, а мысль беднее ощущения, скептически относится к познавательным способностям разума. [39]
Эти свойства, по мнению схоластов, носят сверхчувственный характер, их нельзя познать с помощью опыта, они становятся доступны человеку только через интуицию. Позднее многие философы нового времени ( Гоббс, Спиноза и др.) подвергали учение о трансценденталиях критике, отмечая их бессодержательность, тавтологичность. Иной смысл приобрел термин трансцендентальный в философии Канта. По его мнению, это понятие не применимо к бытию, к внешнему миру. Оно служит для характеристики сознания человека, его познавательных способностей. Трансцендентальное сознание - это чистое сознание, одинаковое у всех людей. Оно содержит некие априорные ( доопытные) формы ( напр. [40]
Так, Базаров предлагал подправить в духе махизма отдельные взгляды ( не связанные якобы с материалистическим мировоззрением. Богданов утверждал, что пространство и время - субъективные формы человеческого познания и объективно не существуют. По Богданову выходило, что к опыту людей, их познавательной способности приспосабливаются формы пространства и времени, в то время как в действительности человек все лучше использует пространство и время и его сознание все глубже отражает их. [41]
Эта иллюзия, согласно Канту, характерна для всей предшествующей философии. Доказать, что идеям разума, побуждающим рассудок выйти за пределы опыта, не может соответствовать реальный предмет, Кант пытается с помощью обнаружения противоречивого характера этого мнимого предмета. Например, если мы возьмем идею мира в целом, то, оказывается, можно доказать справедливость двух противоречащих друг другу утверждений, характеризующих свойства мира. Так, тезис о том, что мир ограничен в пространстве и имеет начало во времени, так же доказуем, как и противоположный тезис, согласно которому мир бесконечен в пространстве и безначален во времени. Обнаружение такого противоречия ( антиномии), согласно Канту, свидетельствует о том, что предмет, которому приписываются эти взаимоисключающие определения, непознаваем. Диалектическое противоречие, по Канту, свидетельствует о неправомерном применении нашей познавательной способности. Диалектика характеризуется, таким образом, отрицательно: диалектическая иллюзия имеет место там, где с помощью конечного человеческого рассудка пытаются конструировать не мир опыта, а мир вещей самих по себе. [42]
Это вопрос не столько о том, что мы знаем о мире, сколько о самой возможности познания. Его можно было бы развернуть в целое дерево производных вопросов: Познаваем ли мир в принципе. Безгранично ли человеческое познание в своих возможностях, или оно имеет границы. Если мир доступен человеческому познанию, то какую часть этой задачи должна взять на себя наука, а какие познавательные задачи выпадают на долю философии. Возможен также целый ряд новых вопросов: Как получается знание о мире, на основе каких познавательных способностей людей и с использованием каких методов познания. [43]
Таким образом, уважаемые товарищи, когда я простую истину часто называю научной, то этим самым я лишь хочу сказать, что научная истина также называется мирской, или простой. В этом пункте необходима ясность потому, что научная поповщина серьезнейшим образом стремится пособить религиозной поповщине. С самым грубым суеверием мы бы очень споро справились, если бы уродливая половинчатость не старалась всюду заполнять собой пробелы науки. Прежде всего таким пробелом является незнакомство с теорией познания, непонимание человеческого духа. Как грозные явления природы делают лапландца или жителя Огненной Земли суеверным, так и внутреннее чудо нашего мыслительного процесса скручивает профессора в бараний рог суеверия. Самые просвещенные вольнодумцы, которые отказались уже от религии и от имени христианина, все еще вязнут в болоте религиозного невежества, пока они но отличают ясно религиозную истину от простой, пока познавательная способность, этот орган истины, для них томная область. [44]
Уайтхеда: Природа - это то, что мы наблюдаем в восприятии с помощью чувств. С помощью такого чувственного восприятия нам становится известным нечто, что не есть мысль и что независимо от мысли. Свойство природы быть независимой от мысли лежит в основе естественных наук. Это означает, что природу можно понимать как замкнутую систему, внутренние отношения которой не требуют выражения того факта, что о них мыслят... Это то, что на философском языке называется объектностью природы. При таком подходе к миру он как бы рассекается на две части: мир природных объектов, существующих независимо от познающего человека, и самого этого человека с его познавательными способностями как субъекта. [45]