Cтраница 2
Так и суверенитет, данный государю на каких-то условиях и налагающий на него какие-то обязательства, не является собственно ни суверенитетом, ни абсолютной властью, если только то и другое при установлении власти государя не происходят от закона Бога или природы. Что касается законов божеских и естественных, то им подчинены все государи земли, и не в их власти нарушать эти законы, если они не хотят оказаться повинными в оскорблении божественного величества, объявив войну Богу, перед величием которого все монархи мира должны быть рабами и склонять голову в страхе и почтении. Следовательно, абсолютная власть государей и суверенных властителей никоим образом не распространяется на законы Бога и природы. Если мы скажем, что абсолютной властью обладает тот, кто не подчиняется-законам, то на всем свете не найдется суверенного государя, так как все государи на земле подчинены законам Бога и природы и многим человеческим законам, общим всем народам... Однако необходимо, чтобы суверены не подчинялись повелениям других людей и чтобы они могли давать законь. [16]
Что касается землевладения, как источника средств существования, который соответствует-де суверенитет / воли, суверенитету государя, и что касается далее семейной жизни, как основы крестьянского сословия, соответствующей-де природному определению власти государя, - то мы к этим вопросам вернемся позже. [17]
Ближайший смысл удвоения политически-сословного элемента в себе самом, удвоения, играющего роль опосредствования с властью государя, заключается вообще в том, что разделение этого элемента в себе самом, та противоположность, которую он содержит внутри себя, представляет собой его восстановленное единство с властью государя. По у Гегеля эта нейтрализация совершается тем способом, что политически-сословный элемент отделяется даже от своего политического элемента. [18]
Если описанным способом крестьянское сословие или, как мы услышим дальше, крестьянское сословие, возведенное в степень, - дворянское землевладение, - делается как таковое моментом, опосредствующим целостное политическое государство, законодательную власть в ней самой, то это играет роль опосредствования политически-сословного элемента с властью государя разве лишь в том смысле, что является упразднением политически-сословного элемента как реального политического элемента. [19]
Гегель не видит, что, вводя этот третий момент, всеобщее гамо по себе, он взрывает оба первые, или наоборот. Власть государя постольку предполагает другие моменты, поскольку каждый из этих моментов предполагает ее. В разумном организме голова не может состоять из железа, а тело - из мяса. Члены для своего сохранения должны обладать равным достоинством, быть одной плоти и крови. Но наследственный монарх наделен особым достоинством, он из другого материала. Прозе рационалистической воли других членов государства противостоит здесь магия природы. К тому же члены могут лишь постольку взаимно сохранять друг друга, поскольку весь организм находится в текучем состоянии и каждый из членов снимается в этой текучести, стало быть, ни один из них не отличается неподвижностью, неизменностью), приписываемыми здесь главе государства. [20]
От действительного status quo в отношениях между сословным и монархическим элементами зависит, является ли эта иллюзия действительной иллюзией или же - сознательным самообманом. Пока сословия и власть государя фактически находятся в согласии, пока они уживаются друг с другом, до тех нор иллюзия их существенного единства есть действительная, а следовательно п действенная иллюзия. Напротив, там, где это единство должно было бы на практике доказать свою истинность, оно оказывается сознательной неправдой и становится смешным. [21]
Итальянцы знают, что страна, раздробленная на ряд феодальных государств, может быть воссоединена не иначе как путем уничтожения власти государей. Итальянцы первыми начали движение в 1848 году, они же начинают его первыми и в 1849 году. [22]
Россия управляется хуже, нежели Франция, и объяснил это различие тем, что личная свобода сведена у нас на нет ( est reduite a rien), между тем как власть государя слишком велика. [23]
Власть государя в силу этого либо действительно перестает быть крайностью власти государя ( а власть государя может существовать лишь как крайность, как односторонность, потому что она не является органическим принципом), она становится призрачной властью, символом, либо же теряет только видимость произвола и голого насилия властелина. Сословия предохраняют от обособления особых интересов тем, что они это обособление представляют как политический акт. Они предохраняют власть государя от обособления в качество крайности - отчасти тем, что сами становятся частью власти государя, отчасти тем, что делают крайностью правительственную власть. [24]
Рассматриваемые как опосредствующий орган, сословия стоят между правительством вообще, с одной стороны, п народом, распавшимся на особые сферы и на особых индивидов, - с другой, li азначение сословий требует от них приверженности как к устремлению н умонастроению госу-оарства н правительства, так и к интересам особых кругов п отдельных лиц. Вместе с тем это занимаемое сословиями положение имеет значение такого опосредствования, которое является для них общим с организованной правительственной властью. Благодаря этому опосредствованию власть государя не оказывается обособленной крайностью и не выступает, следовательно, как голое насилие властелина и произвол, а с другой стороны, ] [ особые интересы общин, корпорант. [25]
Однако мы уже видели, что Гегель произвольно и непоследовательно противопоставляет здесь друг другу, в качестве крайностей, государя и сословные собрания. Подобно тому как правительственная власть обладает этим определением со стороны власти юсударн, хак сословный элемент обладает им со стороны гражданского общества. Они делают со стороны гражданского общества больше, чем правительственная власть со стороны власти государя, ибо последняя ведь и сама противостоит народу в качестве противоположности. Этим, следовательно, целиком заполняется мера опосредствования. Зачем же взваливать новый груз на этих ослов. Почему сословный элемент должен везде образовывать удобные мостики, даже между собой и своим противником. Почему сословный элемент является везде воплощением самопожертвования. Уж не должен ли он сам отрубить себе одну руку для того, чтобы не быть в состоянии обеими оказывать сопротивление своему противнику, правительственному элементу законодательной власти. [26]
Власть государя в силу этого либо действительно перестает быть крайностью власти государя ( а власть государя может существовать лишь как крайность, как односторонность, потому что она не является органическим принципом), она становится призрачной властью, символом, либо же теряет только видимость произвола и голого насилия властелина. Сословия предохраняют от обособления особых интересов тем, что они это обособление представляют как политический акт. Они предохраняют власть государя от обособления в качество крайности - отчасти тем, что сами становятся частью власти государя, отчасти тем, что делают крайностью правительственную власть. [27]
Назовем лицо, поставленное во 1лаву, устроителем Училища наставников. Ему надо вручить года на четыре не только власть первого подбора, но и обязанность руководить всем устройством заведения, начиная с выбора местности, потому что единство мысли и исполнения составляет непременное условие возможно лучшего успеха. Доверие к устроителю не исключает такого над ним контроля, который необходим во всяком общественном, а тем паче общегосударственном деле. Поставленный властью государя устроитель, конечно, также может быть сменен, если первый министр или министр народного просвещения или Государственная дума усмотрят в его действиях такие, которые грозят существенным вредом будущности Училища наставников. По отношению к денежным расходованиям, при устроителе должно приставить особого доверенного контролера, без ведома которого не могут заключаться никакие условия, сопряженные с денежными выдачами, а тем паче никакие выдачи, кроме тех, которые уже точно предварительно перечислены или особо означены. Только при таком условии дело всего устройства может быть ведено скоро и целесообразно, без излишней письменной волокиты. [28]
Возобладал не компромисс, а стремление подчинить одну ветвь власти другой, осуществляемое при негласной поддержке Западом силового установления демократической диктатуры. Все это закончилось расстрелом Белого дома и провозглашением новой Конституции под Ельцина. Конституция содержала некоторые заимствования с Запада, но в целом сильно смахивала на режим, установленный в дореволюционной России 3 июня 1907 г., с Государственной Думой и Государственным Советом ( теперь Советом Федерации), в то время как полномочия Президента России весьма напоминали власть государя императора. [29]
Фома Аквинский считал, что философия не должна противостоять теологии, но первая настолько же ниже последней, насколько разум человека ниже разума божественного. Он признавал целостность и иерархичность в природе и в обществе, при этом считая, что каждая нижестоящая ступень имеет свою цель в высшей и стремится к ней, вся же система в целом стремится к Богу. Закрепляя таким образом общественное неравенство, Фома Аквинский утверждал, что подниматься выше своего сословия грешно, так как разделение на сословия установлено Богом. Из Божьей воли он выводит и власть государя. [30]