Cтраница 2
Всократическом диалоге - этой вполне реальной форме общения действительно существовавших людей, о чем есть многочисленные свидетельства, - дружба предстает одновременно как социальный и культурный феномен. Если, скажем, платоновские диалоги раскрывают сократический диалог прежде всего ( хотя и не исключительно) с точки зрения его культур отворческого содержания, то аристотелевские Этики бросают на него свет как на совершенно четко очерченную социальную форму общения - свободное общение одинаково свободных людей. [16]
Такого рода истолкование культуры полезно и для анализа действий людей ( отдельных индивидов и групп), и для объяснения пространственного распространения артефактов или способов поведения и хронологической последовательности культурных феноменов. [17]
Одну из вероятных версий универсализации социолого-культурологического теоретизирования предпринял недавно Л.Г.Ионин, который уже не только апеллирует к чистым категориям социологического анализа, но и демонстрирует принципиально иной стиль теоретизирования и логику понимания культурных феноменов. [18]
Нет необходимости отрицать ту огромную пользу, которую приносит эмпирическим гуманитарным наукам пристальное внимание к культурным фактам в их этнографическом разнообразии. Это - описание культурных феноменов, которое свободно от ценностных суждений. Философская антропология существует во множестве вариантов. Это относится и к культурологии, которая представлена прежде всего культурной антропологией, сложившейся в европейской культуре в XIX в. Эта дисциплина окончательно оформилась в последней четверти предшествующего века. [19]
Малиновский предлагает гармонистическую модель культуры. Jo его мнению, различные культурные феномены взаимодополняют руг друга в гармоническом целом. Наука, магия и религия выполняют различную, но взаимодополняющую работу в решении общих куль-урных задач. [20]
Более фундаментальная, более широкая и более прочная форма - культурный национализм. Геллнер вообще считает национализм культурным феноменом. По его изящному определению, национализм в конечном счете - это течение, стремящееся соеди - нить культуру и государство, обеспечить культуру своей собствен - S; ной политической крышей, и при этом не более чем одной [ 15, с. В свою очередь единую национальную культуру можно g рассматривать как непременное следствие современного индустри-к ально-технологического развития, которое приводит к разруше - нию типичных для аграрной эпохи изолированных культурных § анклавов, созданию урбанизованной жизненной среды, мегаполи - § сов, куда стекаются большие массы народа, где возникают массо - ( 3 вые производства. В общем ситуация, аналогичная той, которую х мы рассматривали, анализируя процесс модернизации. Все это § требует унификации образа жизни и культурных навыков. Вслед - t § ствие этого создаются крупные единообразные культуры, которые t сначала осознают свою культурную идентичность, а затем стре - fc; мятся и к политической идентичности. Складывающаяся таким образом в процессе индустриализации культурная идентичность требует собственной национальной истории: великого и славного прошлого, сказочных героев, совершающих необыкновенные подвиги. На самом деле этого прошлого не было и не могло быть; это прошлое - чужое, потому что тогда, в прошедшие времена просто не существовало культурного, а тем более политического единства. [21]
Вебер - исходили из установки, что общественные процессы, как бы сложны они ни были, можно разгадать. Несмотря на кажущуюся иррациональность многих социальных и культурных феноменов, социолог может учесть противостоящие друг другу общественные факторы и направить исторические процессы в нужную сторону. Их работы пронизывает всеобъемлющая вера в рационалистическое знание. [22]
Ведь представление о будущем того или иного культурного феномена зависит от того, как мыслит культурфилософ, на какую методологию он опирается. Если культурфилософ толкует историческое развитие по образцу математического и абстрактного развития, то предвидение опирается на строгую закономерность. Цель прогресса принципиально дана уже в законе прогресса. [23]
Коренные вопросы развития культуры рассматриваются не только в философии, но и в социологии - науке о закономерностях развития глобальных и частных социальных систем. Как и культурология, социология нередко обращается к анализу культурных феноменов. [24]
Соответственно, все комбинации двух или более социокультурных феноменов дают нам: 1) чистые социокультурные скопления; 2) полускопления объединенные косвенными ( или внешними) причинными узами; 3) причинные единства или системы; 4) смысловые системы и 5) причинно-смысловые системы или единства. О том, когда и при каких условиях множество культурных феноменов складывается в автономную культуру, можно говорить условно. [25]
Она состоит в упрощении путем интерпретации в собственных терминах сложных культурных феноменов, сведении их к простому и хорошо знакомому культурному материалу. Они были поняты и объяснены как факт проявления классовой борьбы пролетариата, то есть крайне сложный и многозначный феномен был сведен к чему-то давно известному и хорошо знакомому. [26]
В архаической культуре, к примеру, не было множества культурных феноменов, опыт ее во многом был ограничен. Человеческая природа, возможно, уже обнаружила свою уникальность, но ее неисчерпаемость еще не раскрылась. [27]
Развивая идеи Выготского о происхождении внутренней речи и Бахтина о диалоге, наши логики в последние годы пришли к выводу, что внутренняя речь... Я и спор которых выступает как форма полага-ния, творчества новых культурных феноменов ( знаний, идей, произведений искусства... Иначе говоря, в левом полушарии находятся те обусловленные культурно-исторически программы поведения, которые общество вводит в человека. В социальной значимости левого полушария можно видеть объяснение его относительно малой морфологической изменчивости в отличие от правого, где биологически допустимы значительные индивидуальные вариации. На этом пути могут быть сделаны интересные выводы и о психофизиологических и генетических истоках изобразительного искусства и музыки ( а возможно, и некоторых других искусств), связанных с правым полушарием. [28]
Без этих символических элементов невозможны социальная связь, социальное взаимодействие. Но общественная погруженность культуры, ее функция интеграции социальных систем придают культурным феноменам ряд особенностей. [29]
Отсюда понятно происхождение двух отличительных черт ортодоксальной культурологии эпохи развитого социализма, а именно: историцизма и прогресси-визма. Интерпретация культуры, выполненная в духе ее марксистского противопоставления природному, шла преимущественно по линии объяснения культурного феномена как проявления социально активной, исторически преобразующей позиции человека в обществе. А под этим углом зрения, как пишет В.М.Межуев, само развитие культуры необходимо отождествлять с развитием человека как общественного существа [ 5, с. Из этого несложно вывести, что культура - это прогрессирующее развитие личности, а в этом отношении естественно, что лишь коммунизм способен обеспечить совпадение исторического и культурного развития. Иными словами, незатейливое отнесение искомого социального типа личности ( т.е. культурного канона, репрезентирующего общество) в отдаленное будущее позволяло социологу диалектически разобраться с печальным обликом позднесоциалистического индивида. Аналитический взгляд, брошенный на реалии социалистической практики брежневской эпохи ( к тому времени эмпирическая социология приобрела нужную масштабность и методическую зрелость), приводил исследователя, правда, далеко не каждого, к мысли о драматическом несоответствии актуальной личности и культурного канона. [30]