Cтраница 3
Очевидно, что система образования любой страны должна соответствовать национальному характеру жителей этой страны, сформировавшемуся к концу XX века. В этой связи нам необходимо вновь изучить труды русских философов: В. [31]
Шпенглера, в журнале Северные записки была опубликована работа русского философа и публициста Григория Адольфовича Ландау ( 1877 - 1941) Сумерки Европы, в первых строках которой говорилось: Сумерки сгущаются над Западной Европой. [32]
Тогда, быть может, искомый иск заключается в единстве мировоззрения, в единстве философии. Мировоззрение русских социал-демократов и немецких социалистов, или немецких философов и русских философов, нередко сходно, а по национальности они относят себя к различным центрам и теперь стоят во враждебных нациях. [33]
Один из них сводится к одобрению политики неравенства и ее оправданию / Известный русский философ Н.А. Бердяев так выразил свое отношение к этому вопросу: Неравенство есть могущественное орудие развития производительных сил. [34]
В связи с этим имеет, по-видимому, смысл еще раз вернуться к вопросу о соотношении морального и правового регулирования медицинской деятельности, которого мы уже касались в гл. С одной стороны, хорошо известно, что реализация потенциальных возможностей законов и составляющих их правовых норм возможна только тогда, когда право не оторвано от духовной жизни общества, от правосознания, которое известный русский философ права И. Ильин определял как внутреннее состояние духа человека, когда право опирается на нормы морали и справедливости. [35]
Это означает, что выбор ценностных ориентации вовсе не предполагает беспредельное отвержение любой воли другого человека или другого коллектива. Ведь у русского философа речь идет вовсе не о том, что каждый человек зависит от другого, не о формуле социальности. [36]
Данилевский выдвинул свою теорию структуры и динамики культурно-исторических типов для того, чтобы объяснить гораздо более узкую проблему - почему Европа ( Запад) относится к России враждебно. Он писал: Европа видит в России и славянстве не только чуждую, но и враждебную силу... По мнению русского философа, эта враждебность сохраняется, несмотря на большие жертвы и услуги, которые Россия оказывает Европе. Например, Россия никогда не нападала на Европу, Европа - неоднократно вторгалась в Россию, вынуждая ее защищаться и изгонять агрессора. [37]
По его мнению, культура в свой органический период была связана с жизнью религиозной. Благородное происхождение культуры русский философ связывает с иерархическим: характером культа. Культура имеет религиозные основы. Об этом, по мнению Бердяева, свидетельствует не только теология, но и современное научное знание. [38]
Такие размышления нередко действуют угнетающе на человека. Вот что писал по этому поводу известный русский философ Н. А. Бердяев: Будущее всегда в конце концов приносит смерть, и это не может не вызывать тоски ( Самопознание. Тоска, в сущности, всегда есть тоска по вечности, невозможность примириться с временем. [39]
Ведь сама религия и теология были первой формой философствования, переполнены философскими размышлениями. Кроме того, как это уже отмечалось, русские философы особо доверяли мистическому религиозному опыту, устанавливающему связь человека с Богом. Религиозный опыт, подчеркивал Н. О. Лосский, дает наиболее важные данные для главной задачи философии - разработки теории о мире как едином целом. [40]
Как утверждал Данилевский, Рим, Греция, Индия, Египет и другие культуры имели свой древний, средневековый и современный периоды. Стало быть, существует множество цивилизаций, которые все вместе выражают бесконечно богатый гений человечества. Каждая из них возникает, развивает свои собственные морфологические формы и ценности, а затем погибает вместе с ними. Русский философ разделяет все народы на три основных класса: на позитивных творцов истории, создавших великие цивилизации или культурно-исторические типы; негативных творцов истории, которые подобно гуннам, монголам и туркам не создавали великих цивилизаций, но как божий кнут способствовали гибели дряхлых умирающих цивилизаций; и, наконец, народов, творческий ( elan) дух которых по какой-то причине задерживается на ранней стадии. Вот почему они не могут стать ни созидательной, ни разрушительной силой в истории. Они представляют собой этнографический материал, используемый творческими народами для оплодотворения и обогащения своих цивилизаций. [41]
Бердяев выделяет три типа этики: 1) теологическую, 1) гуманитарную, 3) теоандрическую ( т.е. богочеловеческую), считая истинной последнюю. Но в отношении к авторитету как таковому позиции Бердяева и Жумабаева в принципе совпадают. По мнению Бердяева, только тот авторитет имеет право на существование, который принимается свободной совестью личности. Авторитет, - пишет русский философ, - вовсе не переходит от объекта к субъекту как предмет материального мира. Моя совесть должна принять духовный авторитет, и когда моя совесть его не принимает, то он теряет для меня качество авторитета [ 2 с. Только процессы объективации создают разного рода стоящие над человеком авторитеты, к которым он попадает в рабство. Жумабаев пишет: Человеку нет пользы от поклонения. Поклонение человека не исправляет, но разрушает. [42]
Лидером позитивизма в этот период становится австрийский физик Эрнст Мах ( 1838 - 1916), который придает позитивизму новую форму, получившую название махизм или эмпириокритицизм. Дюгем ( Дюэм), русские философы А. А. Богданов, П. С. Юшкевич и другие. [43]
По мнению Н.А. Бердяева, в культуре всегда действовало два начала - классическое и романтическое. Но в Греции, как считает русский философ, была уже культура романтическая. [44]
Человек видит мир проникающим в себя и себя входящим в мир. Человек не противопоставляется миру, но принадлежит ему и не сомневается в принципиальной познаваемости мира. Кроме интеллектуального, рационального, логического видов познания, огромная роль отводится непосредственному постижению реальности, интуиции, чувственному опыту. Русские философы доверяют интеллектуальной интуиции, нравственному и эстетическому опытам... [45]