Cтраница 1
Религиозная философия, признавая реальность и определяющую роль сверхразумного начала, в любом случае ограничивает претензии разумного познания. Однако на путь иррационализма она становится тогда, когда все подлинно действительное в природном и сверхприродном мире, в человеке объявляется чуждым или враждебным разуму. Логос, начало безусловно не иррациональное. [1]
Религиозная философия XX века в своих исканиях опирается на мыслительную традицию прошлого. Католические и протестантские авторы не могут обойтись без обращения к Ветхому и Новому Заветам, наследию философии патристики и средневековья. В то же время католическая мысль ориентируется на официальные решения соборов, документы церкви. Характерно, что в XX веке особой популярностью пользуются учения двух христианских философов прошлого - Августина и Фомы Аквинского. Основные направления католической и протестантской философии связаны с переосмыслением их наследия применительно к новым реалиям. [2]
Панорама религиозной философии XX столетия отражает искания теоретиков различного вероисповедания, сочетающих традиционные и новые подходы в попытке осмыслить сложную ситуацию этого времени. Различные школы христианской, иудейской, мусульманской, буддийской и иных ориентации предлагают собственные решения мировоззренческих вопросов, поставленных на повестку дня трагедией двух мировых войн, процессом модернизации, научно-технической революцией, глобальными проблемами. Возрождая религиозно-философские воззрения, созданные подчас многие столетия назад, их сторонники придают им актуальное звучание, вступают в активный диалог с различными направлениями светской мысли. [3]
В религиозной философии XX столетия отчетливо ощутим антропологический поворот - тенденция осмыслить традиционные для нее проблемы сквозь призму человеческого существования. Дело, разумеется, не в том, чтобы отказаться от принятого в религиозной мысли прошлого видения Бога в качестве творца и центра мироздания. Не отвергая такой установки, религиозная философия тяготеет к рассмотрению проблем взаимосвязи веры и разума, Бога и мира, человека и его творческой деятельности, гуманизма и религиозно-нравственных ценностей именно в свете личностного опыта, неотъемлемой частью которого, по мнению ее сторонников, является ощущение абсолютного божественного начала мироздания. Так переплетается сохранение традиционных проблем, почитание авторитетов религиозной философии и очевидное тяготение к обновленному видению мира в антропоцентрическом ключе. [4]
Когда поклонники русской религиозной философии все же пытаются перейти от громких фраз о ее величии и всемирно-историческом значении к показу ее конкретных достижений, то они обычно говорят о постановке этими мыслителями проблемы Софии - Премудрости Божией. Между ними шли споры о том, является ли София четвертой ипостасью божества наряду с тремя другими - богом-отцом, богом-сыном и богом-духом святым или она представляет собой нечто совсем иное. Нетрудно понять, что этот вопрос не имеет к философии ни малейшего отношения. Это - проблема богословия, причем ценность ее ничуть не больше, чем значение обсуждавшегося в средние века крайне актуального вопроса о том, сколько ангелов может поместиться на острие иглы. [5]
Чтобы понять значение новой русской религиозной философии, прежде всего нужно вскрыть причины, ее породившие. [6]
Во многом симптоматическое для религиозной философии XX века видение взаимосвязи двух градов предложил патриарх неотомизма Маритен. Если в своем индивидуальном культурном творчестве личность стремится к божественному благу, то общество устремлено к общему благу. Маритен полагал, что в истории можно обнаружить внутреннюю цель, направляющую усилия людей. Она заключается в покорении природы и завоевании автономии для человека, в прогрессе знания, искусства и морали, в проявлении всех возможностей человеческой природы. Он утверждал, что мирской и священный смыслы истории дополняют друг друга, хотя последний никогда не будет разгадан человеком. [7]
Исключительно высоко ценил он религиозную философию Николая Кузанского. Идея всеединства играет определяющую роль в философской системе Франка и уже с этим обстоятельством связан ее преимущественно онтологический характер. Всеединство это имеет, по Франку, абсолютный смысл, поскольку включает в себя отношения Бога и мира. Даже понятие Бога не составляет исключения... Впрочем, рациональное постижение и тем более объяснение абсолютного всеединства невозможно в принципе и философ вводит понятие металогичности как первичной интуиции, способной к цельному видению сущностных связей действительности. [8]
Розанов был близок общему направлению русской религиозной философии, для которой задача метафизического оправдания бытия, бытия тварного и прежде всего человеческого, всегда имела решающее значение. [9]
Странно, что, пережевывая религиозную философию Гераклита, Лассаль ни разу не цитирует и не называет Фейербаха. [10]
Одновременно оформляется своеобразная христианская социология в русле религиозной философии ( Н. А. Бердяев, С. Н. Булгаков, С. Л. Франк ( 1877 - 1950)), во многом близкая к отмеченной трактовке предмета социологии, но не приемлющая неопозитивизма и бихевиоризма. [11]
Явившийся результатом ужаса перед надвигающейся революцией переход на позиции религиозной философии с неизбежностью завел людей, который пошли по такому пути, в тупик. Понятие религиозная философия таит в себе явное противоречие. Подлинная философия предполагает полную свободу мысли. Только тот способен стать настоящим философом, кто может поставить под сомнение любое положение, для которого нет непререкаемых авторитетов. Религиозный философ на это в принципе не способен. Для него всегда существует набор положений, в правильности которых он не имеет права усомниться. Его мысль всегда заключена в определенные рамки, за которые она не смеет выйти. [12]
Но если уж и приводить исторические параллели с возникновением новой русской религиозной философии, то нужно обратиться не к Западной Европе XIV-XVI вв. [13]
В разделе содержится материал по истории названных религий, их доктринам, религиозной философии, основным школам и направлениям. [14]
Чаадаев, Петр Яковлевич ( 1794 - 1856) - выдающийся представитель русской религиозной философии. Утверждал, что истинным руководящим и объединяющим принципом человеческой истории является Провидение, или Высший разум, управляющий течением событий и влияющий на ум человека. Считал, что русский народ постоянно повторяет прошлое европейской истории. Чтобы сравняться с другими народами, мы должны, по мнению Чаадаева, сблизиться с Западом, воспользоваться плодами его многовековой цивилизации. [15]