Cтраница 3
В Москве приписывали поруху доброму делу дьяку Петру Третьякову, который медлил отсылкою указов царских к послам под Смоленск. Ганделиус не мог ничего тут сделать, да и не хотел, как видно. Вообще сношения с австрийским двором при царе Михаиле не имели прежнего дружественного характера; австрийский двор счел нужным переменить тон в сношениях с государством, которое уже не могло более присылать богатых мехов в Вену; притом здесь не были убеждены, что новый царь может утвердиться на престоле после таких смут, и потому не хотели смотреть на него, как смотрели на его предшественников. [31]
Казны нет и взять неоткуда, ибо государство разорено, земля наполнена воровскими козаками, не знающими меры своему буйству; Заруцкий грозит с юго-востока, шведы и поляки - с запада; новый государь - неопытный, мягкий чмолодой человек, около которого нет людей сильных умом и доброю волею, и несмотря на все это, Михаил удержался на престоле: при первой опасности, при каждом важном случае подле царя видим собор, одушевленный тою же ревно-стию, с какою последние люди шли на очищение государства. До какой степени в лучших людях 1613 года крепко было убеждение, что должно пожертвовать всем для поддержания, охранения нового царя, восстановлявшего наряд, до какой степени лучшие люди наказались в этом отношении, показывал всего лучше подвиг Сусанина. Когда Михаил, выехавши из Москвы после сдачи Кремля, жил в Костроме, отряд поляков ( как говорит грамота, но по всем вероятностям, воровских Козаков, ибо поляков не было тогда более в этих местах), узнавши об избрании нового царя, отыскивал место его пребывания с целию умертвить нежеланного им восстановителя наряда; в этих поисках враги схватили крестьянина Ивана Сусанина из Костромского уезда села Домнина, принадлежавшего Романовым, и начали пытать его страшными пытками, вымучивая показание, где скрывался Михаил. Сусанин знал, что он в Костроме, но не сказал и был замучен до смерти. [32]
Шуйского был созван импровизированный Земский собор, на котором, как позднее утверждали противники нового монарха, Василий Иванович был выкрикнут царем. Сам Шуйский не особенно заботился о соблюдении всех тонкостей для волеизъявления всей земли. Чтобы привлечь ее, новый царь пошел навстречу притязаниям аристократии, давно мечтавшей огородить себя от самодержавного произвола целым рядом обязательств, которые возлагал на себя монарх. Шуйский дал крестоцеловальную запись, в которой обещал соблюдать феодальную законность: не налагать ни на кого опал и не казнить без суда, не отнимать имущества у родственников осужденных, не слушать ложных доводов, править вместе с Думой. [33]
После долгих и безрезультатных, споров 7 февраля 1613 г. выборные люди согласились на кандидатуре 16-летнего Михаила Романова, сына томившегося в польском плену митрополита Филарета; но так как они не знали, как отнесется к этой кандидатуре вся Земля, то было решено устроить нечто вроде плебисцита - послали тайно, верных и богобоязных людей во всяких людех мысли их про го-сударское избрание проведывати, кого хотят государем царем на Московское государство во всех городех. В избирательной грамоте было сказано, что его пожелали на царство все православные хрестьяне всего Московского государства, а с другой стороны были указаны его родственные связи с прежней царской династией: новый царь - сын двоюродного брата царя Федора Ивановича, Федора Никитича Романова-Юрьева, а царю Федору Ивановичу - племянник. [34]
Димитрию сидеть на престоле, если бы он был более осторожен. Его убивают, объявляют Гришкой Отрепьевым, хотя не знают, кто он такой на самом деле. На престол садится Василий Шуйский, тог самый, который производил следствие, по которому Димитрий оказался самоубийцей. Что делается теперь, при новом царе. Объявляется наконец правда о Димитрии, та правда, которую народ давно уже знал и в которой усомнился в последнее время: Димитрий не сам зарезался. [35]
Воспитание наследника в руках неторопливых русских либералов служило средством политического воспитания царской власти. Лишь ранняя смерть великого князя Николая Александровича в 1865 г. прерывает этот многообещающий политический эксперимент. Несчастья с царскими детьми в России нередко выходили далеко за рамки семейной трагедии. Но истинные последствия этой смерти стали ясны лишь через 16 лет. Зловещая роль в определении политического курса нового царя Александра III, сыгранная его наставником ( в прошлом - одним из деятелей судебной реформы 1864 г.), К. П. Победоносцевым лишь оттенила нереализованные возможности иных влияний на политику самодержавной власти. [36]
Велено дать посланникам, которые едут в Турцию, 250 человек гребцов; но на яму всех ямщиков десять человек, собрать гребцов не с кого; мы хотели взять с посадских людей, но те нам гребцов не дают, двое из них приходят на нас с шумом и слушаться нас не велят; и из других мест такие же отписки, что денег, запасов и гребцов для посланников собрать нельзя, не с кого, и посланники ждут. Из Рязани архиепископ, духовенство, дворяне и дети боярские били челом: С тех пор как вор начал называться царским имене м, пошли усобицы и войны, наши отчины и поместья разорены до конца, все мы домов своих отбыли и жили с людишками своими в Пере-яславле, а как земля соединилась, начали приходить татары часто н досталь домишки наши выжгли, людишек и кре-стьянишек наших остальных перехватали и самих многих нашу братью на пустошах взяли и побили, и теперь татары у нас живут без выходу; приехал к нам твой государев посланник, что едет в Царь-град, живет в Переяславле три недели и нас из подвод и запасов мучит на правеже, а нам взять негде. При таких обстоятельствах новое правительство должно было вести упорную войну с врагами внутренними и внешними. Никанор Шульгин по приказанию собора выступил с казанским войском в поход против Заруцкого, но, узнав об избрании Михаила, остановился в Арзамасе, написав 15 марта в Москву, что не будет продолжать похода по приговору ратных людей, которые издержали свои запасы и более не могут оставаться на службе; в то же время Шульгин извещал собор, что все казанское войско присягнуло Михаилу, а между тем внушал этому войску, что не должно признавать нового царя, который избран без совета с Казанским государством. Никанор надеялся на Козаков и, чтоб возмутить их, оставил войско в Арзамасе и отправился в Казань, но здесь не хотели больше козацкого царства, и когда Шульгин приехал в Свияжск, то уже там ждали его послы из Казани, которые объявили ему, что Казань присягнула Михаилу и что ему, Никанору, туда ехать незачем, а чтоб он не вздумал ослушаться, посадили его за приставов. Государь удивился, узнавши, что Никанор за приставами, и послал из Ростова приказ собору разведать, в каком он деле попался. [37]
Руси предстояло избрать нового царя, с приходом которого на престол был возведен новый царствующий дом - династия Романовых. Однако до воцарения Романовых России пришлось пройти через тяжелые испытания, связанные с годами Смутного времени. [38]
Руси забродили самозванцы числом до пятнадцати, когда русская и польская чернь губила народ и государство, когда люди изворовались и измалодушествовались и площадь живого земледелия сократилась до одной двадцать третьей части прежнего размера - тогда было выдвинуто [ с. Русские люди еще раз убедились в том, что федерация им не дается и не дастся, и не надеялись на нее. Все помышляли о новом Царе: одни о Владиславе польском, другие о его отце Сигизмунде, третьи о Филиппе шведском, иные даже о Габсбургах, иные - о Маринкином воренке, иные же и, притом лучшие, о русском прирожденном Государе... [39]
Образованного блестяще, одаренного необычайно, страстного, проницательно умного молодого человека самодержавие кидает в крепость, тащит к столбу позора на грязную площадь, предает издевательству гражданской казни, гонит на каторгу, в рудники, заточает в гнилой ссылке. И всю эту изнуряющую череду мучительств царские власти творят не на протяжении недель, месяцев или годов. Нет, десятилетиями длится пытка Чернышевского. И когда, спустя двадцать один год после ареста, его перебрасывают из одной ссылки в другую, из одного конца света в другой, из Вилюйска в Астрахань, новый царь ничего не забывает из заветов своего родителя. Само имя Чернышевского преследуют, уничтожают, как никогда не бывшее. [40]
В ситуации кризиса низов и верхов появился Лжедмитрий I. Лжедмитрий I встретил поддержку в Речи Посполитой у короля Сигизмунда III и у католической церкви. Лжедмитрий обещал полякам отдать Смоленск, папе Римскому - окатоличить Россию. Крестьянство и казачество, особенно донское, поверили доброму царю. Но боярская верхушка, противники Годунова, не признала нового царя. [41]
Новое правительство состоит из капиталистов и помещиков. Оно не хочет дать России полной свободы. Но оно оттягивает назначение выборов в Учредительное собрание, желая выиграть время и потом обмануть народ, как это не раз в истории делали подобные правительства. Оно не хочет создания в России демократической республики. Оно хочет только вместо плохого царя Николая II посадить на престол якобы хорошего царя Михаила. Оно хочет, чтобы власть в России имел не сам народ, а новый царь вместе с буржуазией. [42]
Очевидцы свидетельствовали, что его поддержали не верхи общества, а мелкие служащие, казачество. Но окончательный выбор был отложен. Если выбор будет не удачным, то возможен новый всплеск гражданской войны. Успенском соборе Кремля состоялось торжественное заседание Собора, на котором единогласно был избран царем Михаил Федорович Романов и члены Собора присягнули новому царю. [43]
После этого московские послы несколько раз съезжались с Ганделиусом, который требовал, чтоб они сказали ему последнюю меру; но они настаивали, чтобы был съезд с самими литовскими послами, с которыми они и станут толковать. Наконец Ганде-лиус сказал, чтобы послы объявили ему последний отказ, а больше уже он на съезд не будет, поедет к государю своему и все неправды и бесчестье, оказанное ими, послами, цесарскому маестату и ему самому, что они его задерживали и тем его бесчестили, все государю своему расскажет, а государь его за свое бесчестье сам станет; литовские же послы перед московскими во всем правы, сделали его посла у себя третьим и хотят через него узнать от московских послов, как они согласны мириться, а те ему ничего не объявляют. Воротынский отвечал, что они переговаривать о мире готовы, тогда Ганделиус сказал: Теперь бы говорить о то-м, как королевича в записях закреплять, чтоб право его по гетманскому договору и крестное целованье не нарушено было; до перемирных лет короля и королевича они закрепят, что им войны не начинать, а после перемирных лет право королевича вцеле и ненарушимо было бы; да северских бы городов всех поступиться в польскую сторону да к Смоленску городов Смоленского княжества - Белой, Дорогобужа, То-ропца со всеми уездами, как замирено было между королем Казимиром и великим князем Васильем Васильевичем; заплатить деньги польскому войску и на этих условиях заключить перемирие на полтора года. Воротынский отвечал: Мы согласились заключить мир между землями, а теперь ты говоришь, что литовские послы хотят писать о ненарушении гетманского договора. Это опять они начинают новое безмерье. Получив об этом донесение, царь отправил послам своим образцовые грамоты, как заключить перемирие: Божиею милостию великого государя ( следует титул) бояр и всех думных людей и всего великого Российского царствия великие послы ( имена) съезжались с такими-то послами и говорили ( следуют обвинения полякам), потом: Учинили мы между великого государя Михаила Федоровича великими Российскими государствами и между великими же государствами - Короною Польскою и Великим княжеством Литовским перемирье. Понятно, что польские послы никак не могли согласиться на такую форму, ибо им прежде всего нужно было, чтоб имени нового царя московского не упоминалось. Воротынский прислал в Москву за разрешением еще нового затруднения: Гонсевский говорил, что Михаил Федорович королевичу Владиславу крест целовал, и они послы сказали, что не целовал. [44]
Оставляя летописи, г. Костомаров обращается к современным актам и находит такие, где непременно следовало бы упомянуть о подвиге Сусанина, если б те, которые тогда говорили и действовали, знали что-нибудь в этом роде. Этими словами автор хочет показать, что не только летописец может быть человек темный, но сами правительственные люди ничего не знали о Сусанине. К актам, где следовало упомянуть о Сусанине, г. Костомаров относит те, в которых заключаются упреки московского правительства польскому за все, что сделано было последним и его подданными в России в Смутное время; между этими упреками, по мнению г. Костомарова, необходимо должен был находиться упрек за бесчестное покушение на жизнь царя, спасенного Сусаниным. Не через страницу сам автор разрушает свои доказательства, соглашаясь с объяснением, что под польскими и литовскими людьми грамоты надобно разуметь воровских Козаков, а не отряд собственно польского войска; - каким же образом, спрашивается, московское правительство стало бы упрекать поляков в том, в чем они не были виноваты. Любопытно также, что г. Костомаров от митрополита, произносившего речь при коронации Михаила, требует искусства в подборе эффектных событий, требует, чтобы он непременно упомянул о Сусанине, и так как он не упомянул, то заключает, что митрополит и не знал о событии; но митрополит не упомянул ни о Минине, ни о Пожарском, ни о Трубецком. Наконец всего любопытнее то, что г. Костомаров требует от матери Михаила, Марфы Ивановны, чтоб она, отказываясь за сына от престола пред соборными послами, упомянула о Сусанине. Основное побуждение к отказу заключалось в том, что несовершеннолетнему Михаилу не удержаться на престоле, на котором не умели удержаться и совершеннолетние, ибо русские люди измалодушествовались, за царей своих не стоят, меняют их. Костомаров требует, чтоб это основное доказательство было уничтожено приведением события, которое явно показывало противное, которым послы от собора, возражавшие Марфе, всего лучше могли воспользоваться для доказательства своей основной мысли, что новому царю бояться нечего, что русские люди наказались, пришли в себя, соединились, вместо малодушия показывают решимость жертвовать жизнью за царя. [45]