Cтраница 2
Литературная критика Соловьева всецело связана с философией всеединства: Нравственная деятельность, теоретическое познание и художественное творчество человека необходимо требуют безусловных норм или критериев, которыми бы определялось внутреннее достоинство их произведений, как выражающих собою благо, истину и красоту. Как критик он достаточно строг и нормативен, склонен смешивать эстетический подход к оценке произведения или его создателя с этическим. [16]
Третий транс в актуальную бесконечность всеединств - во всеединство всеединств, представляющее собой вселенную, в которую вместились все мыслимые всеединства. Но когда мы говорим вселенная, то предполагаем что-то постоянное ( по Кантору), но тогда можно выйти за его границы. Значит, что-то в реальности осталось не охваченным вселенной, значит нужен еще один транс в это куда, зачем, он и переводит нас в Абсолют. [17]
Можно сказать, что радикальный онтологизм соловьевской метафизики всеединства существенно корректируется Трубецким, настаивавшим на определяющем значении и даже первичности метафизического познания. Своеобразный гносеологизм философии всеединства Трубецкого отчетливо выражен в первую очередь в его учении об Абсолютном, Всеедином сознании. [18]
Третий транс в актуальную бесконечность всеединств - во всеединство всеединств, представляющее собой вселенную, в которую вместились все мыслимые всеединства. Но когда мы говорим вселенная, то предполагаем что-то постоянное ( по Кантору), но тогда можно выйти за его границы. Значит, что-то в реальности осталось не охваченным вселенной, значит нужен еще один транс в это куда, зачем, он и переводит нас в Абсолют. [19]
Категория софийности была развита В.С.Соловьевым и С. Н. Булгаковым: она характеризует путь достижения всеединства через взаимное приспособление и совершенствование мира и человека. У него идея софийности реализуется через специальных агентов - так называемых субстанциональных деятелей. Мир состоит из субстанциональных деятелей. Все в нем существует или как принадлежность, или нечто производное от активности этих деятелей. В книге Обоснование интуитивизма ( см. [ Зеньковский, 1999; Хрестоматия, 2000 ]) Н. О. Лосский объясняет понятие гносеологической координации. Подобная координация есть не что иное, как связь деятелей друг с другом, благодаря которой, все, что переживает один деятель, существует не только для него, но и для других деятелей. Она воспринимается им как условие возникновения сознания и знания. [20]
Философское творчество Льва Платоновича Карсавина ( 1882 - 1952) представляет оригинальный вариант российской метафизики всеединства. [21]
Подобное единство, именуемое свободной теософией, позволяет рассматривать мир как завершенную систему, обусловленную всеединством или Богом. А это, в свою очередь, способствует формированию целостного христианского мировоззрения, сердцевиной которого должен стать догмат о богочеловечестве. [22]
Мысль, отказывающаяся от логики, абсолютизирующая антиномии и не стремящаяся их снять, отпадает от всеединства. Соловьева - защищает ре-лиг, значение человеч. [23]
Третий транс в актуальную бесконечность всеединств - во всеединство всеединств, представляющее собой вселенную, в которую вместились все мыслимые всеединства. Но когда мы говорим вселенная, то предполагаем что-то постоянное ( по Кантору), но тогда можно выйти за его границы. Значит, что-то в реальности осталось не охваченным вселенной, значит нужен еще один транс в это куда, зачем, он и переводит нас в Абсолют. [24]
Обращаясь к метафизической системе Николая Онуфриевича Лосского ( 1870 - 1965), мы выходим за пределы традиции философии всеединства. Он закончил физико-математический и историко-филологический факультеты Петербургского университета, а в дальнейшем стал профессором этого университета. Вместе с рядом других деятелей культуры был выслан из Советской России в 1922 году. Наиболее фундаментальные труды философа: Обоснование интуитивизма ( 1906), Мир как органическое целое ( 1917), Основные вопросы гносеологии ( 1919), Свобода воли ( 1927), Условия абсолютного добра ( 1949) и другие. [25]
Так, в первом сборнике произведений писателя обозначается своеобразная поэтическая модель мира, которая отчасти приближается к мифу о всеединстве Вл. Из хаоса, небытия и мрака рождается мир, в котором есть зло, но который может измениться за счет сил Света и Любви. В произведениях Зайцева появляется образ Бога-Творца, растворенного в прекрасных чувствах, в красоте мира, природе, в душах светлых людей. Восприятие мира писателем пантеистично. [26]
Да будут услышаны слова создателя Оправдания добра, русского мыслителя Владимира Соловьева, видевшего несовершенство мира и человечества, но исповедовавшего великое учение о всеединстве - всеедин-ст Е е Бога, Природы и Человека - и верившего в торжество истины, добра и красоты. [27]
Последовательный выбор в пользу метафизики сделали, например, такие мыслители, как Сергей Николаевич Трубецкой ( 1862 - 1905), крупнейший в то время в России историк философии, близкий в своих философских воззрениях к метафизике всеединства, и Лев Михайлович Лопатин ( 1855 - 1920), развивавший принципы персоналистической метафизики. Русский религиозно-философский ренессанс не следует отрывать от его истоков, игнорировать то, что уже было сделано в области метафизики в XIX веке и, конечно, в еще более ранние периоды. [28]
Бог в одно и то же время и трансцендентен и имманентен миру: Его внутренняя жизнь по отношению к миру есть отрешенное, запредельное, но вместе с тем Он является в мире как действующая творческая сила [2], - писал Трубецкой, объясняя религиозное содержание метафизики всеединства. [29]
Василий Васильевич Зеньковский ( 1881 - 1962) в труде История русской философии, завершая раздел о творчестве С.Н. Булгакова, писал: Синтез науки, философии, религии так же не удается Булгакову, как не удался он Соловьеву, - как он вообще не может удасться в линиях метафизики всеединства. Добавим лишь, что этот синтез вообще абсолютно неосуществим. Наука и религия являются антиподами, примирение между которыми полностью исключено. [30]