Cтраница 3
Правда, сами авторы не всегда группируют выделяемые компоненты таким образом или делают это не совсем удачно. На наш взгляд, первые три из указанных четырех компонентов выполняют функцию получения знания, в четвертый - функцию его упрочения. Сам Гербарт группирует их иначе: первая и вторая образуют фазу углубления, третья и четвертая - фазу осознания; тем самым затемняются их действительные функциональные свойства. Однако осознание явно выполняет функцию получения знания, а метод - его упрочения. [31]
Крупная заслуга Гербарта состоит в том, что он понял этот слабый пункт ассоциационной психологии и попытался восполнить его. Он убежден, что закономерность душевной жизни совершенно одинакова с закономерностью звездного неба, дело только в том, чтобы найти правильные предпосылки для ее понимания. При этом Гербарт так же, не высказывая того, руководствуется физическими аналогиями. Представления он рассматривает, как отталкивающиеся друг от друга образования и как эластические тела, которые под влиянием попеременного давления с различных сторон сжимаются и уменьшаются в нем, но никогда совершенно не исчезают. Раз появилось одновременно несколько представлений, то вследствие единства души, в которой они вынуждены находиться вместе, и благодаря существующей между ними противоположности, они становятся по отношению друг к другу противоположными силами. Однако они не исчезают совсем и, поскольку па них действуют подавляющим образом другие представления, превращают в стремления к представлениям; как скоро сопротивление уменьшается, они снова появляются в поле ясного сознания из своего вынужденного состояния затмения. Далее Гербарт вводит еще несколько простых предположений относительно силы только что описанных подавляющих влияний, и таким образом находит, что достаточно уже двух представлений, чтобы вытеснить из сознания третье; отсюда с чувством радостного удовлетворения он получает с помощью простого механизма объяснение для наиболее общего из всех психологических чудес, а именно для того обстоятельства, что из всех наших знаний, мыслей, желаний нас занимает в каждый данный момент несравненно меньшая часть, по сравнению с той, какая могла бы дойти до нашего сознания, причем, однако, не занимающее нас в данный момент не пропадает для нас совершенно - одним словом, для явлений внимания. При этом Гербарт не забывает также принять в число своих предположений и ассоциативный принцип в соответственно измененном виде; располагая же такими двумя средствами объяснения, как подавление и ассоциация, он мог с особенной силой и успехом одновременно вести борьбу с только классифицирующей и гипостазирующей психологией способностей. Все обыкновенно равноправные проявления души, даже чувство и желание, он берется объяснить исключительно как различные результаты механики представлений. [32]
В этой книге ( Идея Песталоцци об азбуке наглядных представлений)) мысли Песталоцци развиты в не столь схематичной и потому более интересной форме. В частности, Гербарт считает желательным, чтобы ребенок познакомился со всевозможными формами треугольников. [33]
Дидактические системы не уходят в прошлое бесследно. Подпитываемые новыми идеями, они трансформируются в более прогрессивные и созвучные требованиям времени системы, в которых еще долго сохраняются корневые ( материнские) признаки. Например, научная система педагогики Гербарта, ставшая впоследствии традиционной, впитала в себя элементы предшествующих ей дидактики Коменского, а также более ранних догматической и схоластической систем. Прогресси-вистская дидактика Дьюи не смогла бы утвердиться без опоры на традиционную дидактику так же, как и программированное или нынешнее компьютерное обучение не может обойтись без основы, заложенной традиционной, прогрессивистской и другими системами. [34]
Куда девается потерянная информация. Мы также чувствуем, что само понятие потерянных элементов нарушает первый закон термодинамики. Скорее нам нравится идея, выраженная Гербартом более 100 лет назад - что информация в любом хранилище остается там в том или ином виде, но иногда просто не может, быть использована для желаемых целей. Мы можем только надеяться, что тайна указывающих вниз стрелок в этой системе со временем откроется. [35]
Так, составляя билеты по истории педагогики, можно по-разному поставить вопрос о немецком реакционном педагоге Гер-барте: Педагогическая система Гербарта, или Педагогическая система Гербарта, как реакция прусской аристократии на идеи буржуазной Французской революции. Нетрудно заметить, что-первая формулировка определяет только тему экзаменационной беседы, помогая в какой-то мере определить ее объем и содержание. Вторая же постановка вопроса предопределяет идеологическую и научную направленность беседы, ее социально-философский смысл и политическую оценку педагогической системы Гербарта. Совершенно очевидно, что первая постановка вопроса более отвечает задачам экзаменов. [36]
Поэтому следует признать совершенно бесплодными попытки морального обучения, моральной проповеди. Мораль должна составлять неотъемлемую часть всего воспитания в корне, и морально поступает тот, кто не замечает, что он поступает морально. Как здоровье, которое мы замечаем только тогда, когда оно нарушено, как воздух, которым мы дышим, так и моральное поведение возбуждает в нас ряд забот тогда только, когда в нем имеется какой-нибудь серьезный изъян. Правило Гербарта не слишколл много воспитывать ни к чему не приложимо в такой мере, как; к нравственному воспитанию. [37]
Задачи руководства состоят в том, чтобы обеспечить постоянную занятость учащихся, организацию их обучения, наблюдение за их физическим и интеллектуальным развитием, приучение к порядку. Для полдержания порядка и дисциплины Гер-барт предлагает использовать запреты, ограничения, а также телесные наказания, которые должны налагаться осторожно и с умеренностью. В тесном сочетании обучения с дисциплиной, объединении знаний с развитием чувств и воли учащихся и заключается сущность воспитывающего обучения. Вводя это понятие, Гербарт хотел подчеркнуть, что воспитание нельзя отделять от обучения, что воля и характер развиваются одновременно с разумом. [38]
Выдвинутый ими прежде всего вопрос о правильности установленного Фехнером закона скоро потерял свое первоначальное значение и уступил место другим вопросам. Но независимо от всего этого, произведение Фехнера оказалось важным для психологии в трояком отношении. Совершенно необоснованные математические фикции Гербарта, которые Лотце еще в 1852 г. непонятно почему предпочитал отыскание эмпирических формул, Фехнер заменил действительным измерением психических образований и опирающейся на реальную почву численной формулировкой психической закономерности. Далее, он поставил вещи в одну великую связь, он соединил, по-видимому, ничтожное и несущественное с важнейшими психологическими вопросами и, таким образом, принудил считаться с новым направлением в психологии и тех исследователей, которые стояли на философской точке зрения и которые до сих пор мало обращали внимания на успехи физиологии органов чувств. Наконец, он тщательно разработал методы для всех психофизических изысканий, методы, превосходящие во многих отношениях первые неудовлетворительные приемы физиологов и до сих пор еще оказывающие большие услуги при изучении процессов ощущения и восприятия. В шестидесятых годах, приблизительно одновременно с первыми проявлениями влияния психофизики, развитию психологии был дан третий толчок. Более слабый, чем два упомянутых, он все-таки не мало содействовал расширению области психологических вопросов, доступных экспериментальному изучению. [39]
Третий момент непосредственно приводит нас к старой педагогической проблеме, потерявшей в последнее время остроту; ее называют обычно проблемой формальной дисциплины. Эта идея, нашедшая наиболее яркое выражение в системе Гербарта, сводится к тому, что за каждым предметом обучения признается известное значение в смысле общего умственного развития ребенка. Разные предметы с этой точки зрения имеют различную ценность в смысле умственного развития ребенка. [40]
Наконец в предкон-ституционную эпоху, которая была вместе с тем и эпохой наибольшего расцвета немецкой духовной культуры, право уже признавалось неотъемлемой составной частью этой культуры. В системе Гегеля философия права занимала совершенно исключительное положение, и потому он поспешил ее изложить немедленно после Логики или онтологии, между тем как философия истории, философия искусства и даже философия религии так и остались ненаписанными и были изданы только после его смерти по запискам его слушателей. Философию права культивировали и большинство других немецких философов, как Гербарт, Краузе, Фриз и другие. [41]
Крупная заслуга Гербарта состоит в том, что он понял этот слабый пункт ассоциационной психологии и попытался восполнить его. Он убежден, что закономерность душевной жизни совершенно одинакова с закономерностью звездного неба, дело только в том, чтобы найти правильные предпосылки для ее понимания. При этом Гербарт так же, не высказывая того, руководствуется физическими аналогиями. Представления он рассматривает, как отталкивающиеся друг от друга образования и как эластические тела, которые под влиянием попеременного давления с различных сторон сжимаются и уменьшаются в нем, но никогда совершенно не исчезают. Раз появилось одновременно несколько представлений, то вследствие единства души, в которой они вынуждены находиться вместе, и благодаря существующей между ними противоположности, они становятся по отношению друг к другу противоположными силами. Однако они не исчезают совсем и, поскольку па них действуют подавляющим образом другие представления, превращают в стремления к представлениям; как скоро сопротивление уменьшается, они снова появляются в поле ясного сознания из своего вынужденного состояния затмения. Далее Гербарт вводит еще несколько простых предположений относительно силы только что описанных подавляющих влияний, и таким образом находит, что достаточно уже двух представлений, чтобы вытеснить из сознания третье; отсюда с чувством радостного удовлетворения он получает с помощью простого механизма объяснение для наиболее общего из всех психологических чудес, а именно для того обстоятельства, что из всех наших знаний, мыслей, желаний нас занимает в каждый данный момент несравненно меньшая часть, по сравнению с той, какая могла бы дойти до нашего сознания, причем, однако, не занимающее нас в данный момент не пропадает для нас совершенно - одним словом, для явлений внимания. При этом Гербарт не забывает также принять в число своих предположений и ассоциативный принцип в соответственно измененном виде; располагая же такими двумя средствами объяснения, как подавление и ассоциация, он мог с особенной силой и успехом одновременно вести борьбу с только классифицирующей и гипостазирующей психологией способностей. Все обыкновенно равноправные проявления души, даже чувство и желание, он берется объяснить исключительно как различные результаты механики представлений. [42]
Крупная заслуга Гербарта состоит в том, что он понял этот слабый пункт ассоциационной психологии и попытался восполнить его. Он убежден, что закономерность душевной жизни совершенно одинакова с закономерностью звездного неба, дело только в том, чтобы найти правильные предпосылки для ее понимания. При этом Гербарт так же, не высказывая того, руководствуется физическими аналогиями. Представления он рассматривает, как отталкивающиеся друг от друга образования и как эластические тела, которые под влиянием попеременного давления с различных сторон сжимаются и уменьшаются в нем, но никогда совершенно не исчезают. Раз появилось одновременно несколько представлений, то вследствие единства души, в которой они вынуждены находиться вместе, и благодаря существующей между ними противоположности, они становятся по отношению друг к другу противоположными силами. Однако они не исчезают совсем и, поскольку па них действуют подавляющим образом другие представления, превращают в стремления к представлениям; как скоро сопротивление уменьшается, они снова появляются в поле ясного сознания из своего вынужденного состояния затмения. Далее Гербарт вводит еще несколько простых предположений относительно силы только что описанных подавляющих влияний, и таким образом находит, что достаточно уже двух представлений, чтобы вытеснить из сознания третье; отсюда с чувством радостного удовлетворения он получает с помощью простого механизма объяснение для наиболее общего из всех психологических чудес, а именно для того обстоятельства, что из всех наших знаний, мыслей, желаний нас занимает в каждый данный момент несравненно меньшая часть, по сравнению с той, какая могла бы дойти до нашего сознания, причем, однако, не занимающее нас в данный момент не пропадает для нас совершенно - одним словом, для явлений внимания. При этом Гербарт не забывает также принять в число своих предположений и ассоциативный принцип в соответственно измененном виде; располагая же такими двумя средствами объяснения, как подавление и ассоциация, он мог с особенной силой и успехом одновременно вести борьбу с только классифицирующей и гипостазирующей психологией способностей. Все обыкновенно равноправные проявления души, даже чувство и желание, он берется объяснить исключительно как различные результаты механики представлений. [43]
Образование можно строить либо с оглядкой на прошлое, либо с мыслью о будущем. В первом случае стандарты прошедшего используются в качестве образцов для настоящего. Ум рассматривается как совокупный содержательный континуум, сформированный в результате введения той или иной информации. В этом случае более ранние порции составляют материал, к которому будут привязываться последующие. Самые ранние впечатления детей чрезвычайно важны, и это необходимо подчеркнуть, поскольку на практике их очень часто недооценивают. Однако они не состоят из предъявляемого извне материала, а возникают во взаимодействии врожденных задатков со средой, при котором постепенно изменяются и задатки, и среда. Недостаток теории формирования посредством связи представлений ( Гербарт) состоит в пренебрежении этими непрерывными взаимодействиями и изменениями. [44]