Cтраница 2
У Годскина речь идет о том, каково отношение выполняемого п настоящий момент труда, который рабочий отдает капиталисту, к труду, содержащемуся в предметах, в которые превращается заработная плата и которые, стало быть, действительно, являются теми потребительными стоимостями, из которых состоит переменный капитал. Признается, что рабочий не может работать, если не находит эти предметы готовыми для потребления. [16]
Полемику Годскина против разговоров об опасности вызвать у капитала стремление к эмигрированию из страны, против взгляда на процент с капитала как на необходимый стимул для развития производства, или относительно теории сбережений - см. в тетради IX, стр. [17]
Далее, Годскин в соответствии с той традицией, которую он находит у политико-экономов, различает оборотный и основной капитал, причем под оборотным капиталом он понимает главным образом ту часть оборотного капитала, которая состоит пз жизненных средств для рабочих или используется в качестве таких жизненных средств. [18]
Итак, Годскин говорит другими словами: действия определенной общественной формы труда приписываются вещи, продуктам этого труда; само отношение фантастически представляется в вещном образе. Действия, производимые вещами, являющимися предметными моментами процесса труда, приписываются этим вещам в капитале, как такие действия, которыми эти вещи обладают только в своей персонификации, в своей самостоятельности по отношению к труду. Между тем вещи перестали бы производить эти действия, если бы они перестали противостоять труду в этой отчужденной форме. Капиталист как капиталист есть просто персонификация капитала, - одаренное собственной волей, личностью порождение труда в противоположность труду. Годскин считает это чисто субъективной иллюзией, за которой скрываются мошенничество и интересы эксплуатирующих классов. Он не видит, как этот способ представления проистекает из самого реального отношения, не видит, что не последнее есть выражение первого, а наоборот. В таком же смысле английские социалисты говорят: Нам нужен капитал, а не капиталист. Но если они устраняют капиталиста, то они лишают условия труда характера капитала. [19]
И именно поэтому Годскин, наоборот, настаивает на том, что этот предметный момент, - стало быть, все овеществленное богатство, - чрезвычайно незначителен по сравнению с живым процессом производства и в действительности обладает ценностью только как момент процесса производства, а сам по себе никакой ценности не имеет. При этом Годскин несколько недооценивает, - но это естественно в противовес фетишизму политико-экономен, - то значение, какое прошлое труда имеет для его настоящего. [20]
Относительно накопления капитала Годскин говорит приблизительно то же самое, что и в первом своем произведении. [21]
Именно эту последнюю формулу применяют Годскин и другие. Накоплять - значит вообще, по их мнению, требовать сложные проценты, а это означает, что на одного и того же рабочего приходится больше капитала и что соответственно величине капитала, приходящейся на одного рабочего, он должен теперь давать больше прибавочного труда. Так как приходящийся на одного рабочего капитал увеличивается соответственно сложным процентам, а его рабочее время, напротив, имеет вполне определенные границы и его необходимое рабочее время никакой производительной силой не может быть сокращено в такой степени, которая соответствовала бы требованиям этих сложных процентов, то здесь постоянно подводится некоторого рода баланс. Но по мере накопления капитала за формой простого процента скрывается сложный процент. [22]
Здесь, следовательно, концепция Годскина сводится к общему закону, выведенному мною. [23]
Первое, анонимное сочинение написано тоже Годскином. Если те памфлеты, о которых речь шла выше, п ряд других, подобных им, прошли бесследно, то эти сочинения Годскпна, в особенности первое, произвели значительную сенсацию н все еще причисляются ( ср. [24]
В своей полемике [ против буржуазной политической экономии ] Годскин сам исходит из ограниченного способа представления политпко-экономов. Поскольку политико-экономы изображают капитал как вечное отношение производства, они сводят его к тем общим отношениям труда к его материальным условиям, которые общи всякому способу производства и не содержат ничего от специфического характера капитала. В той мере, в какой у них капитал рассматривается как создающий стоимость, лучшие из них - и [ в особенности ] Рикардо - признают, что он не создает шши стоимости, кроме той, какую он. [25]
Маркса об относительности понятия плотности населения и приведенную им цитату из Годскина; Когда возрастает число рабочих. [26]
Объясняя падение прибыли невозможностью для живого труда удовлетворить требования сложных процентов, Годскин и автор памфлета The Source and Remedy of the National Difficulties, хотя они и не подвергли этот вопрос дальнейшему анализу, стоят гораздо ближе к истине, чем Смит и Рикардо, которые объясняют падение прибыли ростом заработной платы: один - ростом реальной и номинальной заработной платы, другой - ростом номинальной заработной платы, которому скорее соответствует уменьшение реальной заработной платы. Годскин и все эти пролетарские противники [ политико-экономов ] не без здравого смысла отмечают тот факт, что с развитием капитала относительно возросло число лиц, живущих на прибыль. [27]
Рассмотрим теперь более детально, что может скрываться за этой концепцией, согласно которой прибыль падает потому, что в ходе накопления она представляет не простую прибыль ( следовательно, норма эксплуатации рабочего не уменьшается, а, как утверждает Годскин, увеличивается), а сложную прибыль, между тем как труд ни при каких условиях не может угнаться за требованиями сложных процентов. [28]
В сельском хозяйстве соединяются вместе и сравнительно продолжительный рабочий период и крупная разница между рабочим временем и временем производства. Годскин справедливо замечает по этому поводу: Разница во времени ( он, впрочем, не различает здесь рабочего времени от времени производства), которое необходимо для того, чтобы изготовить продукты сельского хозяйства, и тем временем, которое требуется в других отраслях труда, есть главная причина величайшей зависимости сельских хозяев. Они не могут доставить свои товары на рынок раньше чем через один год. В течение всего этого периода времени они должны кредитоваться у сапожника, портного, кузнеца, каретника и различных других производителей, в продуктах которых они нуждаются и продукты которых могут быть изготовлены в немного дней или недель. Вследствие этого естественного обстоятельства и вследствие более быстрого увеличения богатства в других отраслях труда земельные собственники, монополизировавшие землю всего государства, да еще сверх того присвоившие себе и монополию законодательства, все же не в состоянии спасти себя, своих слуг и арендаторов от участи быть самыми зависимыми людьми в стране ( Thomas Hodgskin: Popular Political Economy. [29]
Объясняя падение прибыли невозможностью для живого труда удовлетворить требования сложных процентов, Годскин и автор памфлета The Source and Remedy of the National Difficulties, хотя они и не подвергли этот вопрос дальнейшему анализу, стоят гораздо ближе к истине, чем Смит и Рикардо, которые объясняют падение прибыли ростом заработной платы: один - ростом реальной и номинальной заработной платы, другой - ростом номинальной заработной платы, которому скорее соответствует уменьшение реальной заработной платы. Годскин и все эти пролетарские противники [ политико-экономов ] не без здравого смысла отмечают тот факт, что с развитием капитала относительно возросло число лиц, живущих на прибыль. [30]