Cтраница 3
Василий Леонтьев, как и Гэлбрейт, в последние годы часто появлялся на страницах советской и российской прессы. Его совета просят, кажется, даже более настойчиво. Думаю, это объясняется тремя причинами: во-первых, он русский; во-вторых, практик и прагматик; в-третьих, ему близка идея сочетания рынка и государственного регулирования, без которой невозможны реформы. [31]
Имешательство государства, сточки зрения Гэлбрейта, необходимо для решения главных проблем американского капитализма, в основе которых Лежит противоречие между планирующей системой, олицетворяющей мир Гигантских корпораций, и рыночной системой, куда входит мелкий биз - Ht i1, сельское хозяйство, образование, здравоохранение, транспорт и другие Йфгры социального обслуживания. Для решения этих противоречий американской экономист предлагает общую теорию реформ. Осуществить реформы предполагается в несколько этапов. [32]
Действительно, к какому направлению относится Гэлбрейт. [33]
Моя рука тонет в громадной лапище Гэлбрейта. Он начинал трудовую жизнь на родительской ферме в Онтарио ( Канада), а в колледже среди прочих предметов изучал слесарное дело. Говорит, что и теперь может сам справиться с несложным ремонтом водопровода. [34]
Большой успех выпал на долю книги Гэлбрейта Общество изоби-I ( 1958), в которой центральное место было уделено проблеме со-мъного баланса между производством товаров для частного потреб - Нин и недостаточными затратами на общественные услуги. [35]
Но это означает, что постулированное Гэлбрейтом поведение ко ] ций возможно лишь в условиях острой конкуренции ( это совпадав1 щими выводами Блустоуна о зависимости поведения корпораций от жения на рынке, но дает противоположную трактовку этой зависим Видимо, и Блустоун, и Шерер несколько недооценивают значение нальной специфики. Однонаправленное изменение мировой конъкн способно вызвать различную реакцию у корпораций с разными исто кими традициями, ибо они применяют разные методы борьбы. [36]
В книге этой есть эпизод, который Гэлбрейт раньше рассказывал нам в Москве и который ныне забавно актуален в свете появившихся на свет документов о тотальной слежке в бывшем СССР за потенциальными диссидентами. Правда, у Гэлбрейта речь идет не о КГБ, а о ФБР. [37]
Кроме того, рынок, по мнению Гэлбрейта, в принципе не может в полной мере удовлетворить растущие потребности общества в развитии культуры, совершенствовании систем образования, здравоохранения, борьбы с бедностью, защиты окружающей среды, улучшения коммунального хозяйства городов и так далее. Организация удовлетворения этих потребностей ложится на государство, источником ресурсов для этого должно служить не увеличение налогов на корпорации, а экономический рост. [38]
Отсюда Шерер сделал вывод, чт цепция корпорации Гэлбрейта соответствовала поведению японски и не соответствовала поведению американских. [39]
Соображения, изложенные здесь и опирающиеся на работы Гэлбрейта, Адольфа Берля ( Adolf A. Относительный вклад крупных предприятий в общее экономическое развитие ( включая и США) был не столь велик, как это полагали упомянутые исследователи. В послевоенное время большим потенциалом развития располагали и маленькие компании, тесно связанные с рыночной системой. [40]
Идея замены рыночной стихии промышленным планированием широко используется Гэлбрейтом в обосновании процесса трансформации ка - Итализмав новое индустриальное общество. [41]
Преувеличивая международный характер современных монополистических буржуа и капиталистических администраторов, Гэлбрейт тем самым преувеличивает прогрессивные потенции монополистического капитализма - его способность объединять человечество, ломая перегородки между нациями. [42]
В характеристике различий между планирующей и рыночной система - Ии Гэлбрейт большое внимание уделяет категории экономической власти, V ость контролю над ценами, издержками, потребителями, лад экономи - сской средой. Он считает, что в современном обществе такая власть со - редоточивается только в крупных корпорациях. [43]
Со времени московского издания Нового индустриального общества ( 1969) Гэлбрейт, безусловно, самый читаемый у нас американский экономист. [44]
Никогда ни до, ни после этого я не видел, чтобы Гэлбрейт, выступая публично, показал хоть признаки растерянности. Но этот странный вопрос его, кажется, застал врасплох и он несколько секунд собирался с мыслями. Тогда Георгий Аркадьевич Арбатов, директор института, который представлял аудитории американца, сказал, широко улыбаясь: Ну, я думаю, профессор Гэлбрейт сам составляет целое направление. Все засмеялись, и вопрос был исчерпан. [45]