Cтраница 4
Самое верное средство дискредитировать новую политическую ( и не только политическую) идею и повредить ей состоит в том, чтобы, во имя защиты ее, довести ее до абсурда. Ибо всякую истину, если ее сделать чрезмерной ( как говорил Дицген-отец), если ее преувеличить, если ее распространить за пределы ее действительной применимости, можно довести до абсурда, и она даже неизбежно, при указанных условиях, превращается в абсурд. Именно такую медвежью услугу оказывают голландские и немецкие левые новой истине о превосходстве Советской власти над буржуазно-демократическими парламентами. Разумеется, кто стал бы говорить по-старому и вообще, что отказ от участия в буржуазных парламентах ни при каких условиях недопустим, тот был бы не прав. Пытаться дать здесь формулировку условий, при которых бойкот полезен, я не могу, ибо задача этой статьи гораздо более скромная: учесть русский опыт в связи с некоторыми злободневными вопросами интернациональной коммунистической тактики. Русский опыт дал нам одно удачное и правильное ( 1905), другое ошибочное ( 1906) применение бойкота большевиками. Анализируя первый случай, мы видим: удалось не допустить созыва реакционной властью реакционного парламента в обстановке, когда с исключительной быстротой нарастало внепарламентское ( в частности стачечное) революционное действие масс, когда никакой поддержки ни единый слой пролетариата и крестьянства реакционной власти оказывать не мог, когда влияние на широкие, отсталые массы революционный пролетариат обеспечивал себе стачечной борьбой и аграрным движением. Совершенно очевидно, что к европейским современным условиям этот опыт неприменим. [46]
Самый талантливый из ассистентов Борна - Гейзенберг - переехал в Копенгаген, к Бору. Засим и Геттингене имеется несколько американцев 2 жаждущих приобщиться к свету новых истин, излучаемых Борном. К сожалению, они излучаются пм с такой поспешностью, которая делает их неуловимыми для большинства аудитории. И хотя пта аудитория, состоящая преимущественно из немецких студентов, усиленно топает ногами в знак своего одобрения лектору ( подобное то-котаиие заменяет в Германии рукоплескание), однако она ьсе же редеет. [47]
В своем историческом курсе химии А. Л. Лавуазье, критикуя предшествовавшие ему учебники, поставил себе законом искать истину в естественной связи опытов и наблюдений, не делать никаких выводов, которые не вытекали бы непосредственно из опытов и наблюдений. Успешно развивать химию как науку и излагать ее как учебный предмет, пользуясь единственно методом индукции, можно было, когда химия пребывала по существу еще лишь в стадии накопления фактов. С упрочением же в химии атомно-молекулярного учения она окончательно перестает быть лишь каталогом фактов ( по образному выражению Лавуазье), наукой, в которой каждая новая истина - это лишь новый факт или ближайший прямой вывод из новых опытов и наблюдений. [48]
Мейером правильности, притом мне бывшие неизвестными, можно считать только подготовкою к открытию закона. Так, до Кирхгофа подготовлялись законы спектроскопии, до Майера, Джоуля и Клаузиуса - механическая теория тепла, даже до Лавуазье и Ньютона - открытия, им, по существу, принадлежащие. Прикрывая свои скромные работы такими великими именами и примерами, я желаю только оградить себя от тех нареканий, которые заслужил бы, если бы не коснулся вопроса об истории возникновения периодического закона, так как о ней писано очень много, после того как свойства галлия, скандия и германия выставили закон этот как новую истину, позволяющую видеть невиденное и знать еще неузнанное. [49]