Cтраница 2
По-моему задачу преподнесения научных истин так, чтобы студенты увлеклись и их мышление было стимулировано, можно решить лишь на уровне искусства, подобного искусству романиста или даже драматического актера. [16]
Авогадро в качестве объективной научной истины. [17]
Галилей отдавал должное научной истине, но с необычайной легкостью от нее отрекся, как только она стала опасной для его жизни. В каком-то смысле он был прав. Такая истина не стоит костра. [18]
Как догадка превращается в прочно установленную научную истину. [19]
Ум человеческий следует в изыскании научной истины логическому и необходимому ходу. Он наблюдает факты, сближает их, выводит из них следствия, которые поверяет опытом, чтобы возвыситься до предложений или истин все более и более общих. При этой последовательной работе нужно, конечно, чтобы ученый знал то, что сделали его предшественники, и принимал бы это в расчет. [20]
Основательное зма-нме марксистско-ленинской науки, научной истины о природе, жизни, обществе необходимо для глубокого изучения любой науки - физики, химии, математики, не говоря уже об истории, языке, литературе. Диалектический материализм является надежным руководством для деятеля науки. Только это мировоззрение позволяет изучать вещи и явления в их движении, развитии и преобразовании, а не представлять их схоластически, в окостенелом виде. В науке ведется острая борьба между материализмом н идеализмом, борьба против идеалистического мировоззрения, за торжество материализма. [21]
Различие между этими двумя вариантами изложения научных истин велико. В первом - задача литератора состоит в том, чтобы вести неторопливый рассказ, не забыть важные детали, заботиться об образности изложения, прибегать к повторениям, заставляя этим читателя держать перед глазами всю картину события. Нет проблемы такой степени сложности, чтобы ее нельзя было осветить ответами на вопросы как сделано. [22]
Все признаки ( или критерии) научной истины находятся во взаимосвязи. Только в системе, в своем единстве они способны выявить научную истину, отграничить ее от истины повседневного знания или от истин религиозного или авторитарного знания. [23]
Все эти авторы утверждают, что научную истину создают, а не находят. Даже если следствия ( математических законов) экспериментально подтверждаются, они являются не более чем симптомами физической науки. [24]
Менделеева, превратили гипотезу о периодичности в строго научную истину, в закон. Укре-пителями периодического закона назвал сам Менделеев Лекок де Буабодрана, Нильсона и Винклера. Почти все теоретические предсказания, которые Менделеев сделал на основе открытого им закона, еще при его жизни были подтверждены на практике. [25]
Научно-популярная литература не преследует цель дать последовательное изложение научных истин. Объяснение научного положения здесь не обязательно подкреплять расчетами, формулами, таблицами, результатами экспериментов и т.п. Чаще оно подтверждается гипотезами, предположениями и оценочной информацией, что позволяет образно, наглядно и популярно изложить материал. [26]
Современная научно-техническая революция подтверждает, что не существует незыблемых научных истин. Природа в своем бесконечном многообразии гораздо богаче наших знаний о ней, какими бы прочно обоснованными они ни казались и какими бы авторитетами ни были представлены. Нередко развитие науки тормозится не тем, что сложно осваивать новые открытия, а тем, что трудно отказываться от старых представлений. Замечательные слова Галилея о том, что только со смертью догмы начинается настоящая наука, и по сей день должны служить предупреждением догматикам в науке. [27]
В самой науке существуют значительно различающиеся представления о научной истине, ее происхождении, способах получения и использования. Хотя все эти разновидности научной истины возникли не сегодня, но именно в наше кризисное время они обрели актуальность. Демократизация общества способствует как их нынешнему проявлению, так и дальнейшему существованию и развитию. [28]
Причина - в теоретическом невежестве авторов или пренебрежении научной истиной. [29]
Кант в своей теории познания исходил из предпосылки: научная истина существует и имеет силу, а затем ставил вопрос: при каких мыслительных предпосылках возможно, то есть имеет смысл, такое утверждение. Точно так же современные эстетики ( осознанно - как, например, Дьердь Лукач - или просто фактически) исходят из предпосылки, что существуют произведения искусства, а затем ставят вопрос: как это в конце концов возможно. [30]