Cтраница 3
Татищев в своей Истории российской с древнейших времен ( первая половина XVIII века) определял историю любой страны как историю судеб ее государственного строя. Тем самым было положено начало государственному подходу, который стал традиционным для русских историков на последующие полтора-два века. [31]
Классические русские историки рассматривали всю историю России с иностранной точки зрения, и 1917 год, с его профессором П.Н. Милюковым, явил собою классическое доказательство того, что средний, профессор понимал русскую историю хуже среднего крестьянина. Знал ее, конечно, лучше, но не понимал, по существу, ничего. [32]
Единственно приемлемой и позитивной он считал дорогу строго эволюционного развития в рамках тех общественных отношений и при том государственном устройстве, которые свойственны каждому народу. Русскому историку явно полюбилась теория француза Эшассерио, появившаяся в начале XIX в. Она отвергла теорию общественного договора, выдвинутую просветителями, и ставила политическую форму государства в зависимость не от трактата или договора и не от общественного мнения, пробужденного разумом, а от органически присущих данному народу национальных черт, учреждений, обычаев. [33]
Василий Никитич Татищев ( 1686 - 1750) - один из первых русских историков, автор Истории Российской с самых древнейших времен - известен также своими сочинениями философского характера: Разговор о пользе наук и училищ, Духовная моему сыну и другими. [34]
Составленный Марксом в 1881 г. список книг под заглавием Русское на моей полке содержит свыше 120 названий. Но и этот список не охватывает всех привлеченных к работе источников. Предметом изучения были разнообразные документальные п статистические, включая земскую статистику, сборники, появившиеся в России после 1861 г. Читал Маркс и труды русских историков, а также работы русских ученых по всеобщей истории, политической экономии, социологии. [35]
Составленный Марксом в 1881 г. список книг под заглавием Русское на моей полке содержит около двухсот названий. Но и этот список не охватывает всех привлеченных к работе источников. Предметом изучения были разнообразные документальные и статистические, включая земскую статистику, сборники, появившиеся в России после 1861 г. Читал Маркс и труды русских историков, а также работы русских ученых по всеобщей истории, политической экономии, социологии. Особое место среди русских книг Маркса занимали научные п публицистические произведения представителей революционно-демократического направления, в первую очередь труды Чернышевского. [36]
Но если реальная жизнь подавляющего большинства людей бессмысленна, то в чем же надо искать смысл жизни. Сергия Радонежского с одобрением отмечать, что он благословил рать Дмитрия Донского и дал ей двух монахов из своей обители; они забывают, что этому предшествовали десятилетия упорного молитвенного и аскетического труда, что этим трудом были добыты духовные богатства, которыми питались в течение веков и доселе питаются русские люди, и что без него, как указывает проницательный русский историк Ключевский, русские люди никогда не имели бы сил подняться на борьбу с татарами. Мы рвемся воевать со злом, организовывать нашу жизнь, делать настоящее, практическое дело; и мы забываем, что для этого нужны прежде всего силы добра, которые нужно уметь взрастить и накопить в себе. Религиозное, внутреннее делание, молитва, аскетическая борьба с самим собой есть такой неприметный основной труд человеческой жизни, закладывающий самый ее фундамент. Это есть основное, первичное, единственное подлинно производительное человеческое дело [ Смысл жизни. [37]
Особое значение византийских источников для русской истории было по-настоящему оценено в начале XVIII в. Уже в 1715 г. в труде А.И. Манкиева ( Ядро российской истории, опубликовано позже Г.Ф. Миллером) отмечалась важность привлечения зарубежных источников. В 1726 г. Академией наук был приглашен немецкий филолог и историк Г.З. Байер ( G.S.Bayer; 1694 - 1738 гг.) со специальной целью собрать и исследовать античные и средневековые источники по русской истории. Со времени издания исторического труда В.Н. Татищева ( 1686 - 1750 гг.), опиравшегося наряду с древнерусскими на античные, византийские, западноевропейские, скандинавские памятники, комплексное привлечение разноязычных источников становится обычным для русских историков. [38]
Советской наукой совершен переворот во всех наших представлениях об истории Древней Руси. В научный оборот введены новые письменные и фольклорные источники, по-новому осмыслен весь их корпус, археологами раскрыто множество памятников материальной культуры. Труды крупнейших русских и советских историков, филологов, начиная с А. А. Шахматова, М. Д. Приселкова, Б. Д. Грекова, Б. А. Романова, В. В. Мавродина, М. К. Каргера, И. Н. Еремина, В. Н. Лазарева, Л. В. Черепнина, М. Н. Тихомирова, Я. Н. Щапова, кончая трудами Д. С. Лихачева, А. М. Панченко, О. В. Творогова, Л. А. Дмитриева и всего сектора древнерусской литературы ИРЛИ АН СССР, Б. А. Рыбакова и десятков других исследователей, может быть менее известных, но внесших немалый вклад в изучение истории и культуры Отечества, воссоздают картину прошлого, значительно отличающуюся от наших прежних, сравнительно недавних еще представлений. В частности, мы знаем, что можем во многом доверять Летописцу, подходя к его труду так, как того требует научная методология - исторически. То есть прежде всего понять и оценить его политическую позицию, его отношение к фактам и передачу этих фактов читателю. Понять, что и почему считает правдой истории первый русский историк. Что это означает применительно к нашей теме. [39]
Древнескандинавские источники входят в русскую историческую науку в XVIII в. Одновременно начинается и дискуссия о ценности саг как источника по истории Древней Руси, в которой на первый план выходит классификация саг в качестве определяющего момента в оценке их достоверности. Пробудившийся интерес к вновь открытым источникам по отечественной истории побудил правительство России заказать на средства, собранные по подписке, у датского Королевского общества северных антиквариев полный свод фрагментов древнескандинавских памятников, содержащих сведения о Руси. Этот двухтомный труд Antiquite rusaes d apres les monuments historiques dee Islandais et des anciens Scandi-naves ( AR), осуществленный известным датским ученым К. Равном, увидел свет в 1850 - 1852 гг. В него вошли фрагменты саг различных видов, географических трактатов, хроник, анналов, судебников. Тексты были опубликованы в оригинале и переводе на латинский язык, что давало русским ученым возможность пользоваться этим изданием. Несмотря на некритичность подхода к текстам, вырванность фрагментов из контекста произведений, отсутствие источниковедческих характеристик памятников, издание Равна сыграло большую роль в использовании древнескандинавских источников русскими историками, а также стимулировало работу по переводу более широкого круга текстов. [40]
Советской наукой совершен переворот во всех наших представлениях об истории Древней Руси. В научный оборот введены новые письменные и фольклорные источники, по-новому осмыслен весь их корпус, археологами раскрыто множество памятников материальной культуры. Труды крупнейших русских и советских историков, филологов, начиная с А. А. Шахматова, М. Д. Приселкова, Б. Д. Грекова, Б. А. Романова, В. В. Мавродина, М. К. Каргера, И. Н. Еремина, В. Н. Лазарева, Л. В. Черепнина, М. Н. Тихомирова, Я. Н. Щапова, кончая трудами Д. С. Лихачева, А. М. Панченко, О. В. Творогова, Л. А. Дмитриева и всего сектора древнерусской литературы ИРЛИ АН СССР, Б. А. Рыбакова и десятков других исследователей, может быть менее известных, но внесших немалый вклад в изучение истории и культуры Отечества, воссоздают картину прошлого, значительно отличающуюся от наших прежних, сравнительно недавних еще представлений. В частности, мы знаем, что можем во многом доверять Летописцу, подходя к его труду так, как того требует научная методология - исторически. То есть прежде всего понять и оценить его политическую позицию, его отношение к фактам и передачу этих фактов читателю. Понять, что и почему считает правдой истории первый русский историк. Что это означает применительно к нашей теме. Современная наука считает Нестора крупнейшим русским историком XII века и одним из крупнейших историков всего средневековья в целом. [41]