Cтраница 3
Под непосредственным контролем ЦК партии работал Реввоенсовет республики, руководимый Л. Д. Троцким, деятельность которого на этом посту освещалась в советской историографии однозначно - негативно. Между тем В. И. Ленин высоко ценил организаторские способности Троцкого. Однако версия о том, что Красная Армия победила в гражданской войне благодаря Троцкому, представляет лишь одну из интерпретаций его значимости. Наоборот, многие победы армии были одержа ны не благодаря, а фактически, вопреки вмешательству председателя Реввоенсовета. [31]
Вся жизнь и деятельность партии в тот период раскрывается в томе на основе ленинского теоретического наследия, важнейших партийных документов, архивных источников, достижений советской историографии. [32]
При сохранении основных положений ленинской концепции событий февраля-октября 1917 г., которая предполагала оценку многообразия явлений общественной жизни через призму классовой борьбы, определявшей ход исторических событий, в советской историографии второй половины 1950-х-второй половины 1980 - х гг. появляется интерес к небольшевистскому сектору, частично открывается доступ к архивному материалу, в науку возвращаются дискуссии, борьба мнений. [33]
При сохранении основных положений ленинской концепции событий февраля-октября 1917 г., которая предполагала оценку многообразия явлений общественной жизни через призму классовой борьбы, определявшей ход исторических событий, в советской историографии второй половины 1950-хнвторой половины 1980 - х гг. появляется интерес к небольшевистскому сектору, частично открывается доступ к архивному материалу, в науку возвращаются дискуссии, борьба мнений. [34]
При сохранении основных положений ленинской концепции событий февраля-октября 1917 г., которая предполагала оценку многообразия явлений общественной жизни через призму классовой борьбы, определявшей ход исторических событий, в советской историографии второй половины 1950-х-второй половины 1980 - х гг. появляется интерес к небольшевистскому сектору, частично открывается доступ к архивному материалу, в науку возвращаются дискуссии, борьба мнений. [35]
В это время главную роль в революционном движении играла интеллигенция, в которую вошли выходцы из разных сословий - разночинцы, согласно тогдашней терминологии, Субъективно эти разночинцы ( в советской историографии они именовались революционерами-демократами) были социалистами, однако объективно их требования ( передача всей земли крестьянам, введение республики) были буржуазно-демократическими. [36]
Идеологическое сдерживание критики было оформлено в постановлении пленума ЦК от 30 июня 1956 г. О преодолении культа личности и его последствий, ставшего на последующее 30-летие основой интерпретации проблем сталинизма и оценки Сталина в советской историографии. [37]
Отдельные историки ( К.Н.Тарновский, П.В.Волобуев и др.) предприняли попытку выйти за рамки партийной доктрины и выдвинуть концепции, учитывающие конкретно-исторический материал: концепция многоукладное экономики дореволюционной России, положение о союзе рабочего класса со всем крестьянством в ходе Октября и др. Однако существование их в рамках советской историографии было невозможно: ставилось под сомнение положение, которое являлось основополагающим в историческом обосновании партийной доктрины и отказаться от которого не представлялось возможным пока, Компартия была у власти, о социалистическом характере Октябрьской революции и движении общества к коммунизму. Поэтому положения, которые выдвигались этими историками, были официально осуждены, а их защитники понесли административные наказания. [38]
Утверждение новой доктрины партии потребовало пересмотра политических концепций, так как они отражали положения старой доктрины, ориентированной на победу мировой пролетарской революции, которые были объявлены троцкистскими. Советская историография, только что вытеснившая все небольшевистские направления и обретшая профессиональный характер, должна была кардинально перестроиться в соответствии с новой доктриной и новой социально-политической ситуацией в стране. Это повлекло разгром школы Покровского, критику ошибок историков-коммунистов, репрессии. По этому же делу были арестованы многие ученые. [39]
В советской историографии такое решение обычно связывалось с усилением крестьянского движения. Царь и его приближенные действительно боялись повторения пугачевщины, однако не меньшую роль сыграл и иной фактор - наличие в правительстве влиятельной группировки, получившей название либеральной бюрократии. [40]
Стало очевидным и для большевиков, и для левых эсеров, что дальнейшая совместная работа невозможна. В советской историографии вопрос о мятеже считался давно изученным. [41]
Ее эффективность в предотвращении угрозы мировой войны высоко оценивалась официальной советской историографией и подвергается сомнению в современной литературе. Следует, однако, учитывать, что политика коллективной безопасности зависит от позиции всех сторон, участвовавших в ее выработке. Важно определить степень заинтересованности этих сторон в создании системы коллективной безопасности в Европе. [42]
Верт попытался объяснить причины верности советских людей сталинскому режиму. Заслуживает внимание вывод автора, который был очень популярен в советской историографии, о том, что советские люди о намерениях Германии могли судить по так называемому новому порядку, который был осуществлен на занятой ими территории СССР. Ведь на этой территории к середине 1942 г. жило около 70 млн советских людей. И хотя западные историки пишут о своеобразной типологии оккупированных территорий, которая была разработана еще накануне вторжения Германии в СССР, о дифференцированном подходе оккупантов к различным народам, проживающим на территории СССР, они признают, что основная масса населения Советской страны - славяне - были обречены фашистами на поголовное уничтожение либо в крайнем случае на рабский труд в резервациях. К этому мнению западных исследователей следовало бы прислушаться тем, кто пытается обелить оккупационный режим, выдавая его зверства за советскую пропаганду. [43]
В Азербайджане приходит к власти Мусульманская демократическая партия ( Мусават), в Армении - Дашнакцутюн, в Грузии - грузинские социал-демократы. Не предвзятая, объективная история этих национальных правительств и партий - остается до сих пор черной дырой в советской историографии. [44]
Обращение к событиям февраля-г, к истории становления Советского государства нередко являлось средством для понимания и объяснения современных политических процессов в обществе. В условиях становления нового демократического общества и соответственно новых представительных учреждений в России возникает интерес к истории парламентаризма в России и к опыту организации Учредительного собрания. Советская историография базировалась на ленинском теоретическом наследии, введенном в жесткие рамки партийной доктрины, в центре которой стоял приоритет классовой борьбы. [45]