Cтраница 3
Неудивительно поэтому, что идея научного прогресса, сформулированная еще в XVIII в. И это обстоятельство придает драматический аспект истории идей с высоких позиций Просвещения. [31]
Первый недостаток стоит, пожалуй, в связи с курьезным предубеждением автора против полемики. В предисловии г. Рубакин заявляет, что он на своем веку никогда не участвовал ни в каких полемиках, полагая, что в огромнейшем числе случаев полемика - один из лучших способов затемнения истины посредством всякого рода человеческих эмоций. Автор не догадывается, во-1 - х, что без человеческих эмоций никогда не бывало, нет и быть не может человеческого искания истины. Автор забывает, во-2 - х, что он хочет дать обзор истории идей, а история идей есть история смены и, следовательно, борьбы идей. [32]
Помимо математических работ, перу Эрмита принадлежит немало биографических очерков о математиках, речей, предисловий к различным изданиям, высказываний по вопросам истории науки. Альфане [ I, 163 ] и др. Всех этих ученых Эрмит знал и лично и по их работам. Ему хорошо была известна история идей, отдельных сочинений и жизнь их авторов. Поэтому его очерки так интересны и полезны для изучения истории математических наук. [33]
Другими словами, теории и политика могут быть действенными - только временно, в определенный момент истории. Именно для того, чтобы донести эту идею, я называю построения с изъянами плодотворными ошибками, первоначально приносящими выгодные результаты. Как долго результаты остаются выгодными, зависит от того, признаются и исправляются ли эти изъяны. Таким образом построения постепенно могут стать более совершенными. Но никакие плодотворные ошибки не могут существовать бесконечно долго; в конце концов, когда время для их совершенствования и развития будет исчерпано, появится новая плодотворная ошибка и завладеет умами людей. Возможно, то, что я собираюсь сказать, является именно такой плодотворной ошибкой, но я склонен считать историю идей - историей, состоящей именно из таких плодотворных ошибок. Другие могут назвать эти ошибки парадигмами. [34]
Соответствующим образом выстраивается и историческая периодизация взлетов и падений социологической науки в России. Предполагается, что развитая социологическая традиция, существовавшая до октябрьского переворота 1917 г., была прервана большевистской властью. Уничтожение научной социологии условно датируется 1922 г., когда были высланы за границу выдающиеся российские ученые, в том числе П.А.Сорокин, НА. Бердяев, С.Л.Франк, П.Б.Струве и др. В 1920 - е гг. социологическая рабЬта еще продолжалась, но затем социология была объявлена буржуазной лженаукой не только не совместимой с марксизмом, но враждебной ему [ 20, с. Отсюда следует вывод, что до конца 1950 - х гг. социология фактически прекратила существование. Хорошая социология противостояла плохой идеологии - как любое черно-белое изображение истории идей, эта схема вытекает из предубеждений. Вероятно, главное из них - неприятие советского марксизма, который в течение долгого времени препятствовал свободомыслию в России. Даже если это так, отсюда не следует, что социология в силу своего научного характера яЬляла альтернативу официальной доктрине вообще и историческому материализму в частности. [35]