Cтраница 2
В этой последовательной непоследовательности Кавелина - примета его особого дара, весьма редкого в условиях российского XIX столетия: остро чувствуя разлад между мыслью и жизнью, властью и обществом, дворянством и крестьянством, искать выход из этих противоречий на путях примирения и согласия, а не обострения и борьбы. [16]
Одним из ключевых во взаимоотношениях Кавелина и Герцена после обнародования Манифеста и Положений 19 февраля 1861 г. стал вопрос о судьбе дворянства, тесно переплетенный с проблемой путей и средств дальнейших преобразований. [17]
Если перед лицом верховной власти, Кавелин обращал внимание на долг правительств браться за осуществление тех общественных потребностей, которые заявляют о себе в революциях и социализме, то в полемике с Герценом он решительно отвергал саму возможность оправдания насильственных методов общественных перемен. [18]
Колокола вызывает негодование как Боткина и Кавелина, так и повернувшего к национализму и апологетике самодержавия Каткова. Страхова ( Герцен, 1870, в кн.: Борьба с Западом в нашей литературе, кн. 1, 3 изд. [19]
Чичерин, Евгений Корш, Кетчер, Кавелин ( все - давние друзья отца), сочувственную заметку в Московских ведомостях поместил Катков. Соловьевым заинтересовались Достоевский и Константин Леонтьев, а Лев Толстой заявил, что еще один человек прибыл к тому малому полку русских людей, которые позволяют себе думать своим умом. Все это было лестно, но ненадолго заняло Соловьева, умевшего отстоять право на духовную самостоятельность перед человеком, чей авторитет был для него несравненно более высок - перед отцом. [20]
Крайние направления общественной жизни, по мысли Кавелина, дополняют и уравновешивают друг друга. [21]
Предреформенные годы - лучшая пора в жизни Кавелина и Герцена. [22]
Когда один из отвратительнейших типов либерального хамства, Кавелин, восторгавшийся ранее Колоколом именно за его либеральные тенденции, восстал против конституции, напал на революционную агитацию, восстал против насилия и призывов к нему, стал проповедовать терпение, Герцен порвал с этим либеральным мудрецом. Герцен обрушился на его тощий, нелепый, вредный памфлет, писанный для негласного руководства либеральничающему правительству, на кавелинские политико-сентиментальные сентенции, изображающие русский народ скотом, а правительство умницей. Колокол поместил статью Надгробное слово, в которой бичевал профессоров, вьющих гнилую паутинку своих высокомерно-крошечных идеек, экс-профессоров, когда-то простодушных, а потом озлобленных, видя, что здоровая молодежь не может сочувствовать их золотушной мысли. [23]
ЛЕОНИД ( в миру Лев Ал - др. Кавелин) ( 1822 - 1891), историк церкви, духовный писатель. [24]
Грановский, Боткин, Анненков, Тургенев, Кавелин, 1 анаев, Майков, Корш и др. В 1 - й пол. [25]
ЛЕОНИД ( в миру Лев Ал - др. Кавелин) ( 1822 - 1891), историк церкви, духовный писатель. [26]
Опыт и мысли предшественников глубоко запали в душу Кавелина. [27]
В переписке и устных высказываниях по этим вопросам позднего Кавелина как бы вновь оживают формулы и слова, которыми пользовались издатели Колокола. Весь строй порядков и привычек у крестьян и помещиков, - пишет он в 1876 г. из своей деревни К. К. Гроту, - чисто крепостнический, который только снаружи соскоблен Положением 19-го февраля, но крепко сидит в нравах. Медленно выветривается крепостной строй. [28]
Избранный Герценом modus vivendi соответствовал до известной степени политическим замыслам Кавелина основать за границей печатный орган, который бы, противодействуя крайним партиям, вместе с тем, спокойно, умеренно и честно указывал бы и на ошибки правительства. [29]
На роль одного из таких экспертов, видимо, и претендовал Кавелин, поддерживая письменные отношения с Герценом и вступая с ним в публичную полемику. [30]