Cтраница 3
В год приступа правительства к подготовке крестьянской реформы ( 1857 г.) Кавелин был призван в наставники к наследнику - цесаревичу Николаю Александровичу. [31]
Длинный список его славных друзей заканчивается такими именами, как Пирогов, Кавелин и поэт Некрасов, дарившие его самой искренней и теплой дружбой. [32]
Ознакомившись в начале 70 - х годов с посмертным изданием сочинений Герцена, Кавелин, по свидетельству его племянника и биографа Д. А. Корсакова, глубоко сожалел о разрыве с другом своей молодости. [33]
Доведенный до восторженного исступленья известием о смерти коронованного деспота, калмыцкого полубога Николая I, Кавелин все же не находил в России другой политической силы, способной к осуществлению либеральной программы, кроме самодержавия. [34]
В прошлом блестящий профессор Московского университета, ставший одним из основателей государственной школы в русской историографии, Кавелин к тому времени жил в Петербурге, занимая различные должности в правительственных учреждениях и играя роль главы общественного кружка, в котором собирались сторонники либеральных реформ. [35]
Упорно пытаясь наводить мосты между западниками и славянофилами, либералами и социалистами, сторонниками социальных преобразований и поборниками нравственного самоусовершенствования, Кавелин стремился к достижению широкого гражданского согласия - залога мирного обновления русского общества. [36]
Единственной опорой и надеждой отдельных атомов знания, таланта и образованности, так же, как и массы мужиков остается теперь в глазах Кавелина исторически сложившийся тип политической власти - самодержавие, незыблемость которого подкрепляется односложностью социального строя России, а огромные преобразовательные возможности находят подтверждение в традиции царского реформаторства. [37]
Если проповедь социализма в России лишь усиливала начало жертвенности, заложенное в русском национальном характере, толкая молодежь к революционному действию, то либеральная теория Кавелина, объявляя время единственным историческим деятелем на Руси и раскладывая тяжкую ношу обновления России на плечи нескольких поколений, ориентировала интеллигенцию на упорный повседневный труд в области жизненного обустройства. [38]
А что может у нас натворить один путный человек, этому доказательством служит Милютин, которого травили и который уцелел каким-то чудом, - не унывал Кавелин, подводя итоги правительственной политики на исходе второго пореформенного десятилетия. [39]
Ощущением качественных сдвигов в общественной среде, вступающей в возраст гражданского совершеннолетия, проникнуты письма К. Д. Кавелина к Д. А. Милютину за 1882 - 1884 гг. Наиболее видный поборник идеи либерального обновления самодержавия, составившей целую эпоху в истории русской политической мысли, Кавелин был вынужден, по существу, подвести черту под этим временем. Русское общество, сверху донизу, - писал он 15 января 1882 г., - перерождается, приучается самостоятельно мыслить и ни на кого, кроме самого себя, не надеяться и не рассчитывать. Почти все убеждены, что самодержавие кончило свои дни... [40]
Я легко могу себе представить, что ошибки и бесталанность государей погубят династию; но в ум мой не вмещается, чтобы на русской почве, теперь, и долгое время вперед, мы могли обойтись без царской диктатуры, - одновременно и заблуждался, и пророчествовал Кавелин. [41]
Кавелин, конечно, был не тем человеком, с которым следовало разговаривать языком ультиматумов. [42]
С Герценом Кавелин был дружен еще в Москве 40 - х годов. [43]
Время Николая I было золотым веком русской художественной литературы: при Николае писали Пушкин, Лермонтов и Гогрлъ, начинали писать Тургенев, Достоевский и Толстой. Белинский, Грановский; Кавелин) и славянофиловд ( А. С. Хомяков, братья Иван и Петр Киреевские, братья Константин и Иван Аксаковы, Ю. Ф. Самарин) Западники верили в единство человеческой цивилизации и утверждали, что Западная Европа идет во главе этой цивилизации, наиболее полно и успешно осуществляет, принципы гуманности, свободы и прогресса и указывает правильный путь всему остальному человечеству. [44]
Кавелин, напротив, в своих преобразовательных планах всегда идет от того, что есть; он стремится не упразднить реальность, а исподволь изменить ее; не уничтожить поместное дворянство, а дать ему шанс найти достойное место в новом укладе русской жизни, нравственно и социально переродившись. Этому и была посвящена брошюра Кавелина Дворянство и освобождение крестьян ( 1862 г.) В расчетах автора этого сочинения на возможное перерождение поместного дворянства давала о себе знать тоска русского либерала по отзывчивой на его чувства и помыслы культурной среде, целому общественному слою, способному противостоять авторитарно-бюрократической традиции и вынести на своих плечах бремя обновления России. [45]