Cтраница 2
Петти, Кантильон, вообще авторы, ближе стоящие к эпохе феодализма, рассматривают земельную ренту как нормальную форму прибавочной стоимости вообще 205, между тем как прибыль для них еще неопределенно сливается с заработной платой или, самое большее, представляется той частью этой прибавочной стоимости, которую капиталист вырвал у земельного собственника. Следовательно, они исходят из такого состояния, когда, во-первых, сельское население составляет еще значительно преобладающую часть нации и когда, во-вторых, земельный собственник еще является тем лицом, которое, пользуясь монополией земельной собственности, присваивает прибавочный труд непосредственных производителей в первую очередь, когда, следовательно, земельная собственность все еще выступает как основное условие производства. Для них еще не могло существовать такой постановки вопроса, которая, с точки зрения капиталистического способа производства, имеет целью, наоборот, исследовать, каким образом земельная собственность достигает того, что отнимает у капитала часть произведенной им ( то есть выжатой из непосредственных производителей) и первоначально уже присвоенной им прибавочной стоимости. [16]
Петти, Кантильон, вообще авторы, ближе стоящие к эпохе феодализма, рассматривают земельную ренту как нормальную форму прибавочной стоимости вообще 32, между тем как прибыль для них еще неопределенно сливается с заработной платой или, самое большее, представляется той частью этой прибавочной стоимости, которую капиталист вырвал у земельного собственника. Следовательно, они исходят из такого состояния, когда, во-первых, сельское население составляет еще значительно преобладающую часть нации и когда, во-вторых, земельный собственник еще является тем лицом, которое, пользуясь монополией земельной собственности, присваивает прибавочный труд непосредственных производителей в первую очередь, когда, следовательно, земельная собственность все еще выступает как основное условие производства. Для них еще не могло существовать такой постановки вопроса, которая, с точки зрения капиталистического способа производства, имеет целью, наоборот, исследовать, каким образом земельная собственность достигает того, что отнимает у капитала часть произведенной им ( то есть выжатой из непосредственных - производителей) и первоначально уже присвоенной им прибавочной стоимости. [17]
Прямой механизм такого влияния, рассмотренный Юмом и Кантильоном ( см. выше в этой главе), базировался на металлических деньгах и сводился к обесценению денег в случае переполнения ими каналов обращения. Торнтон проанализировал аналогичный механизм для кредитно-денежного обращения, где воздействие денежной массы на цены опосредовано уровнем учетной ставки процента. [18]
Любопытно, что, определяя соответствующую меру земли, Кантильон предусматривал, что она должна включать двойное количество земли, необходимое для взращивания одного ребенка до возраста, когда он станет при годным к труду, а в своей оценке опирался на данные об уровне детской смертности. [19]
Философы Джон Локк и Дэвид Юм, финансисты Ричард Кантильон и Давид Рикардо, медики Уильям Петти и Франсуа Кенэ, политические деятели Бенджамин Франклин и Жак Тюрго - никакая другая эпоха не знает такой концентрации интеллекта на проблемах экономики. [20]
Ричард Кантильон ( умер в 1734 г., год рождения не известен) - рпмдец по происхождению, большую часть жизни провел воФран - а точнее, странствуя между Парижем и Лондоном и занимаясь июкими и валютными операциями. Историки отмечают, что ильон был одним из немногих, кому удалось с прибылью иый - И in аферы Джона Ло и вовремя продать акции Миссисипской Оммании. Кантильон, видимо, был самым инчительным из предшественников классической школы и внес иш. Но здесь час интересует небольшой фрагмент его труда, посвященный предпринимательству. [21]
Человек всегда должен иметь возможность существовать своим трудом, и его заработная плата должна по меньшей мере быть достаточной для его существования. Она даже в большинстве случаев должна несколько превышать этот уровень; в противном случае ему было бы невозможно содержать семью, и раса этих рабочих вымерла бы после первого поколения. Кантильон, по-видимому, полагает1, что рабочий самого низшего разряда должен зарабатывать по меньшей мере вдвое больше того, что необходимо для его личного содержания, дабы он мог вырастить двух детей; ввиду необходимости ухода жены за детьми труд ее предполагается достаточным лишь для прокормления ее самой. Но половина детей, как установлено, умирает до достижения совершеннолетия. Следовательно, согласно такому расчету, чета беднейших рабочих должна пытаться вырастить по меньшей мере четырех детей, чтобы двое из них достигли совершеннолетия. Но расход на содержание четырех детей, как полагают, приблизительно равен стоимости содержания взрослого рабочего. [22]
Среди них - условия, при которых день - t ги могли активно влиять на реальные экономические процессы. Соб ственно уже у Юма проскальзывала мысль, что количественная те - ория не применима к тому короткому периоду времени, который следует непосредственно за поступлением денег в обращение, т.е. к периоду приспособления к новому объему денежной массы. Именно ему принадлежит анализ эф; фекта впрыскивания дополнительной денежной массы вобраще ние, или эффекта Кантильона. Предположив некую страну, которая сама добывает денежный металл, Кантильон проанализировал как новая лартия этого металла может влиять на хозяйственные процессы. Сначала, полагал Кантильон, создается дополнительный спрос и стимулируется производство в смежных секторах экономики, затем возникает цепная реакция проникновения этого первичного импульса в остальные сектора экономики, и только после то го, как первичный краткосрочный импульс иссякнет, возникает долгосрочный эффект от дополнительной денежной массы - ростурон-ня цен. [23]
Юм стоит в этом вопросе значительно ниже не только Петти, но и некоторых своих английских современников. Ту же отсталость он обнаруживает и тогда, когда все еще продолжает на старый лад прославлять купца как основную пружину производства, - точка зрения, от которой уже задолго до этого отказался Петти. Что же касается уверения г-на Дюринга, будто Юм занимался в своих очерках главными хозяйственными отношениями, то достаточно сравнить эти очерки хотя бы с произведением Кантильона, которое цитирует Адам Смит ( появилось в свет, как и очерки Юма, в 1752 г., но спустя много лет после смерти автора) 176, чтобы поразиться тому, насколько узок кругозор юмовских экономических работ. Как сказано, Юм, несмотря на патент, выданный ему г-ном Дюрингом, остается и в области политической экономии почтенной величиной, по здесь он менее всего может быть признан оригинальным исследователем, а тем более - мыслителем, составившим эпоху в науке. Влияние его экономических очерков на тогдашние образованные круги объясняется не только их превосходной формой изложения, но в еще гораздо большей степени тем, что они являлись прогрессивно-оптимистическим дифирамбом расцветавшим тогда промышленности и торговле, другими словами, были прославлением быстро развивавшегося тогда в Англии капиталистического общества, у которого они, естественно, должны были встретить одобрение. Здесь достаточно будет краткого указания. Каждому известно, какую ожесточенную борьбу вела английская народная масса как раз во времена Юма против системы косвенных налогов, которая планомерно проводилась пресловутым Робертом Уолполом для облегчения налогового обложения земельных собственников и вообще богатых людей. [24]
Юм стоит в этом вопросе значительно ниже не только Петти, но и некоторых своих английских современников. Ту же отсталость он обнаруживает и тогда, когда все еще продолжает на старый лад прославлять купца как основную пружину производства, - точка зрения, от которой уже задолго до этого отказался Петти. Что же касается уверения г-на Дюринга, будто Юм занимался в своих очерках главными хозяйственными отношениями, то достаточно сравнить эти очерки хотя бы с произведением Кантильона, которое цитирует Адам Смит ( появилось в свет, как и очерки Юма, в 1752 г., но спустя много лет после смерти автора) 176, чтобы поразиться тому, насколько узок кругозор юмовских экономических работ. Как сказано, Юм, несмотря на патент, выданный ему г-ном Дюрингом, остается и в области политической экономии почтенной величиной, но здесь он менее всего может быть признан оригинальным исследователем, а тем более - мыслителем, составившим эпоху в науке. Влияние его экономических очерков на тогдаш ние образованные круги объясняется не только их превосходной формой изложения, но в еще гораздо большей степени тем, что они являлись прогрессивно-оптимистическим дифирамбом расцветавшим тогда промышленности и торговле, другими словами, были прославлением быстро развивавшегося тогда в Англии капиталистического общества, у которого они, естественно, должны были встретить одобрение. Здесь достаточно будет краткого указания. Каждому известно, какую ожесточенную борьбу вела английская народная масса как раз во времена Юма против системы косвенных налогов, которая планомерно проводилась пресловутым Робертом Уолполом для облегчения налогового обложения земельных собственников и вообще богатых людей. [25]
Юм стоит в этом вопросе значительно ниже не только Петти, но и некоторых своих английских современников. Ту же отсталость он обнаруживает и тогда, когда все еще продолжает на старый лад прославлять купца как основную пружину производства - точка зрения, от которой уже задолго до этого отказался Петти. Что же касается уверения г-на Дюринга, будто Юм занимался в своих очерках главными хозяйственными отношениями, то достаточно сравнить эти очерки хотя бы с произведением Кантильона, которое цитирует Адам Смит ( появилось в свет, как и очерки Юма, в 1752 г., но спустя много лет после смерти автора) 182, чтобы поразиться тому, насколько узок кругозор юмовских экономических работ. Как сказано, Юм, несмотря на патент, выданный ему г-ном Дюрингом, остается и в области политической экономии почтенной величиной, но здесь он менее всего может быть признан оригинальным исследователем, а тем более - мыслителем, составившим эпоху в науке. Влияние его экономических очерков на тогдашние образованные круги объясняется не только их превосходной формой изложения, но в еще гораздо большей степени тем, что они являлись прогрессивно-оптимистическим дифирамбом расцветавшим тогда промышленности и торговле, другими словами, были прославлением быстро развивавшегося тогда в Англии капиталистического общества, у которого они, естественно, должны были встретить одобрение. Здесь достаточно будет краткого указания. Каждому известно, какую ожесточенную борьбу вела английская народная масса как раз во времена Юма против системы косвенных налогов, которая планомерно проводилась пресловутым Робертом Уолполом для облегчения налогового обложения земельных собственников и вообще богатых людей. [26]
Проще всего это объяснить тем обстоятельством, что в те времена собственники и управляющие фирмами действительно в большинстве случаев были представлены одними и теми же людьми. Кантильоном на английском языке в 1759 г. в сильно переработанном виде, однозначно разделил функции капиталиста и предпринимателя, понимая под последним человека, берущего на себя ответственность ( риск) за продажу товара или услуги по заранее непредсказуемой цене. [27]
Опора на производственный каркас экономики проявилась и ii другом важнейшем достижении Кантильона - более четком ( чем у Петти и других предшественников) разграничении рыночной цены товара, регулируемой спросом и предложением, с одной стороны, и внутренней ценности как характеристики товара самого по себе, независимо от переменчивого спроса на него - сдругой. Земля для Кантильона первична по отношению к труду, поскольку количество труда ограничено наличием средств пропитания, т.е. продуктом земли. Он исходил из того, что количество населения приспосабливается к наличным средствам жизни. [28]
Базовый каркас экономики составляет у Кантильона производство, настроенное на удовлетворение потребностей. Этот каркас остается неизменным по мере усложнения форм организации хозяйства. Что, например, изменится при переходе от натурального хозяйства, где производство и потребности согласуются прямыми распоряжениями хозяина, к децентрализованному меновому хозяйству. В конечном счете - ничего, отвечает Кантильон, разве что нужный результат получится не сразу, если децентрализованный производитель ошибется с объемом выпуска и потребуется время для корректирующего воздействия рынка. [29]
Среди них - условия, при которых день - t ги могли активно влиять на реальные экономические процессы. Соб ственно уже у Юма проскальзывала мысль, что количественная те - ория не применима к тому короткому периоду времени, который следует непосредственно за поступлением денег в обращение, т.е. к периоду приспособления к новому объему денежной массы. Именно ему принадлежит анализ эф; фекта впрыскивания дополнительной денежной массы вобраще ние, или эффекта Кантильона. Предположив некую страну, которая сама добывает денежный металл, Кантильон проанализировал как новая лартия этого металла может влиять на хозяйственные процессы. Сначала, полагал Кантильон, создается дополнительный спрос и стимулируется производство в смежных секторах экономики, затем возникает цепная реакция проникновения этого первичного импульса в остальные сектора экономики, и только после то го, как первичный краткосрочный импульс иссякнет, возникает долгосрочный эффект от дополнительной денежной массы - ростурон-ня цен. [30]