Cтраница 2
Вообще философии еще с античности известен феномен интуиции или умозрения, связывающий подсознание и рациональное мышление и позволяющий как раз осуществить указанное выявление. Полани, в целом признающего за подсознанием, по сравнению с рационально-логическими когнитивными механизмами, значительно большую силу и энергетику, и обратиться к анализу истории развития математического знания как знания, эмпирически не опосредованного. [16]
Сторонники сциентизма верят не чувствам, а логике и убеждены, что лишь с помощью рационального мышления как главного критерия зрелости личности она сможет проявить способность к самореализации, к общению с другими членами общества. Человек сам программирует свое развитие, которое оказывает обратное воздействие на его социальный опыт. [17]
Общественное сознание, воплощаясь в совокупности норм и правил активной протестантской религии, проявляется в форме систематизированного рационального мышления, основанного на глубоких нравственных убеждениях, и порождает определенный тип экономического поведения. Подобный тип поведения нашел на капиталистическом предприятии свою наиболее адекватную форму, а капиталистическое предприятие в свою очередь нашло в нем наиболее адекватную духовную движущую силу. [18]
Представляется, что современную математику можно рассматривать как вершину ее исторической эволюции, позволяющей математике как высшей форме рационального мышления наиболее полно раскрывать свой богатейший потенциал и оказывать определяющее влияние на формирование социокультурных ориентиров цивилизации. Можно заключить, что только при сохранении строго дедуктивного статуса для истинной или чистой математики возможно дальнейшее историческое развитие математической науки в русле сложившихся исторически принципов дедуктивизма. Видимо, действительно назрела методологическая необходимость выделения некоего ядра математики, в которое необходимо включить все дисциплины, относящиеся к чистой математике ( Перминов В.Я. Априорность и реальная значимость исходных представлений математики / / Стили в математике: социокультурная философия математики. [19]
Мудрый человек не вырабатывает мнений и не принимает решений до тех пор, пока идея не миновала инстанцию рационального мышления. Эмоции нужны для того, чтобы подстегнуть воображение и активизировать возникновение новых идей, а затем идея поступает в ведение силы воли и разума. [20]
Но это подсознательное решение подготовлено предварительной направленной умственной деятельностью, связью суждений, основанных на чувствах и на рациональном мышлении. Характерно, что подсознательный процесс и подсознательное озарение не требуют умственного напряжения и, очевидно, связаны с защитными свойствами механизмов мозга. Интуиция, таким образом, в своей основе имеет внутренний потенциальный мыслительный поиск. [21]
Мое изучение качеств административного персонала подчеркивает необходимость: 1) большой выдержки, крепких нервов и целеустремленности; 2) логического и рационального мышления в сочетании с умением быстро схватывать суть проблемы и разрешать ее быстрее, чем это может сделать средний человек; 3) брать на себя бремя ответственности за руководящие решения и действия; 4) обращаться с людьми искренне, дружественно, приветливо, но решительно; 5) доходчиво передавать мысли устно и письменно. [22]
Но, как показывают результаты анализа ценовой политики многих российских компаний, такой выбор осуществляется не на основе достоверной информации и рационального мышления, а представляет собой комбинацию догадки и поспешных произвольных суждений, которые редко подвергаются надежной верификации. [23]
Сначала мы посредством наблюдений собираем факты, накапливаем их в памяти, затем располагаем их в том порядке, который диктуется рациональным мышлением. Иногда этого вполне достаточно для достижения приемлемого решения. Но если и после направленных рассуждений и умозаключений факты не желают образовывать гармоничную картину, тогда сознание с его укоренившейся привычкой к наведению порядка должно отойти в сторону и дать свободу фантазии. При этом раскрепощенное воображение управляет порождением бесчисленных, часто случайных, ассоциаций. Они похожи на сны, и обыденный интеллект отверг бы их как явную нелепость. Но иногда одна из множества мозаичных картин, созданных фантазией из калейдоскопа фактов, настолько приближается к реальности, что вызывает интуитивное прозрение, которое как бы выталкивает соответствующую идею в сознание. [24]
Я не знаю правильный ли это коэффициент, но он может пригодиться, чтобы показать преобладающую власть эмоционального мышления по сравнению с рациональным мышлением. [25]
С помощью возникшего на основе утопических представлений Ле Модулора как инструмента измерения, в нем предпринята попытка создания математизированного антропоморфизма, обращенного непосредственно к рациональному мышлению человека. Размеры всея стандартизированных элементов и объемно-планировочные измерении сооружения подчинены абсолютным размерам и пропорциональным отношениям условной человеческой фигуры, изображаемой на фасаде здания. [26]
Зритель может всегда ожидать появления человека реальных размеров под арками фонаря-ротонды, а также в арках галереи, стягивающей основания дуг, что представляется мало вероятным для рационального мышления. [27]
Как видим, Блейлер формулирует здесь то же самое основное положение из психоаналитической теории детского развития, на которое опирается и Пиаже, определяя эгоцентрическое детское мышление как переходную ступень между этим первичным, изначальным аутизмом ( который Пиаже в другом исследовании, посвященном психологии младенческого возраста, называет совершенно последовательно эгоцентризмом), доведенным до логического предела, т.е. солипсизмом, и рациональным мышлением. [28]
Однако это вовсе не означает умаления значения разумной адысли. Разумеется, именно в рациональном мышлении язык играет такую важную роль. Эта роль обусловлена отчасти легкостью общения при помощи языка, отчасти точностью языка. Во возможно, еще важнее та фантастическая гибкость, которая возникает, когда символы используются как средства языка и когда знаки приобретают языковый характер. В сущности, символическое использование знаков и есть речь, а значимое использование символов представляет собой мышление. Человек начинает регулировать свои действия посредством обдуманной разумной речи и достигает нового уровня коммуникации. Посредством перестановки средств и целей этот новый уровень не только приобретает самостоятельность, но и обогащается. [29]
Каких-либо задач, отличных от рационального мышления, эвристика не ставит и, несомненно, входит в понятие психологии мышления. [30]