Cтраница 3
Правило непротивления злу важно само по себе, оправдывает ли оно или нет аскетические требования. По-вашему, если мы не будем сопротивляться злу силою, то зло сейчас же и исчезнет. [31]
Однако время от времени вы можете сталкиваться с такими вещами, которые вам не нравятся. Очевидно, что никому не хочется притягивать к себе нежелательные качества, людей, ситуации или вещи. Тем не менее, выбрав непротивление и неосуждение, вы можете нейтрализовать негативные события. [32]
Только эти качества, считают неотомисты, могут еще спасти нашу несущуюся к самоуничтожению цивилизацию. Маритен еще в 1920 г. Система, обращающая людей только к земному, придает человеческой деятельности нечеловеческое содержание и дьявольское направление, ибо конечная цель этого бреда - помешать человеку вспомнить о Боге. Цель воспитания выводится из христианской нравственности, религиозных положений о смирении, терпении, непротивлении Богу, который всех испытывает, но по-разному: одних богатством, других бедностью, и против этого нельзя бороться. [33]
ЦК КПСС и Советское правительство неизменно проводят политику мирного сосуществования государств с различным социальным строем. Но пусть никто не смешивает нашу настойчивость и последовательность в этом вопросе с пацифизмом, с непротивлением злу - тому злу, которое несут народам империалистические агрессоры. [34]
Поэтому человек должен смириться, подавить свою гордыню; если человек смирился, то сделать ему следующий шаг к ненасилию - не так сложно. Таким образом, условием совершения ненасильственного действия является смирение. Само ненасильственное действие выступает, с одной стороны, как миролюбие, умение прощать другим грехи, обиды, оскорбления, с другой - непротивление злу насилием, с третьей - способность отвечать добром на добро. Основанием нравственного поведения является любовь, прежде всего к Богу, а через Него - к другим людям и самому себе. [35]
В своей нравственной проповеди Сенека призывал создавать между людьми особое содружество, проникнутое невидимой, но самой прочной связью, общину святых праведников, соединяющую в себе мир божественный и мир человеческий. Такую общину, по его мнению, способны создать люди, воплотившие в себе идеалы мудреца - стоика. Это люди, свободные от всевозможных страстей и потребностей, настоящие хозяева самих себя, обладающие всеми добродетелями, всегда поступающие правильно и достигшие всех этих качеств отношением непротивления и религиозной покорности к провиденциальному устройству мира. Мы должны представить в воображении своем два государства: одно, которое включает в себя богов и людей, в нем наш взор не ограничен тем или иным уголком земли - и другое - это то, которому нас приписала случайность. Есть такие люди, которые служат и большому и малому государству, есть такие, которые служат только малому. Несомненно, - считает Сенека, - правильный выбор сделали служащие большому государству. Эта идея религиозного космополитизма была созвучна ожиданиям избавления, грядущего царства Божия, всемирного религиозного братства, в недрах которого могут найти себе место разные племена и народы. Христианству были также созвучны установки Сенеки о скоротечности и обманчивости чувственных удовольствий, забота о других людях, самоограничении в пользовании материальными благами, недопустимость разгула страстей, скромность и умеренность в повседневной жизни. [36]
Наконец, это есть диктатура именно революционного народа. Потому, что во всем народе, страдающем постоянно и самым жестоким образом от подвигов Аврамовых, есть люди, забитые физически, запуганные, люди забитые нравственно, например, теорией о непротивлении злу насилием, или просто забитые не теорией, а предрассудком, обычаем, рутиной, люди равнодушные, то, что называется обыватели, мещане, которые более способны отстраниться от острой борьбы, пройти мимо или даже спрятаться ( как бы тут, в драке-то, не влетело. Вот почему диктатуру осуществляет не весь парод, а только революционный народ, нисколько не боящийся, однако, всего народа, открывающий всему народу причины своих действий и все подробности их, привлекающий охотно весь народ к участию не только в управлении государством, но и во власти, и к участии) в самом устройстве государства. [37]
Мне могут возразить: это все делали не настоящие христиане, а если бы, мол, люди жили по Христу, то все невзгоды их давно бы кончились и наступило бы царство всеобщего счастья и благоденствия. Кто настоящие и кто ненастоящие христиане - решить невозможно. Образом и поведением Христа, как он выглядит в евангелиях, можно оправдать прямо противоположные линии человеческого поведения, прямо противоположные принципы общественного устройства - от толстовского непротивления до кровожадной филаретовскои проповеди телесных наказаний, от отрицания частной собственности до обожествления капиталистических монополий. При помощи образа Христа можно все, что понадобится, благословить и, наоборот, все, что угодно, проклясть. Самое же убедительное во всех столкновениях мнений по этим вопросам - практика, опыт истории. Он показывает, что идеальная личность Христа не оказала благотворного влияния на судьбы человечества, скорее, можно говорить об обратном. Были хорошие и благородные намерения; были, наоборот, и злодейские человеконенавистнические устремления, а побеждали последние, и религия способствовала этому. [38]
Тысячу раз права языческая заповедь: Око за око. А для того чтобы реализовывать эту заповедь, добро должно быть сильным и применять свою силу. Льву Толстому на его гнилую христианскую идею непротивления злу насилием можно ответить только одним: добро должно быть с кулаками, иначе оно не добро. Справедливость без силы смешна. [39]
Для борьбы с марксистскими идеями в Иране используются различные идеалистические и религиозные учения. Ирана стала усиленно насаждать паниранизм. В последнее время в Иране распространяются мистич. Консервативные круги охотно распространяют в разной форме идеи непротивления, а наряду с ними и различные западноевроп. Борьба против марксизма и рабочего движения ведется также путем насаждения ревизионизма и реформизма. Проповедь смирения, тесно связанная с пропагандой идеи отказа народа от борьбы за свои права, противопоставляется марксистской философии, к-рая становится все более популярной среди передовой иран. [40]
Конфуций не обожествляется своими последователями, но полагается ими мудрейшим из мудрых. Конфуцианство добивается подчинения человеческой жизни законам внутренней природной гармонии, уделяя особое внимание почитанию предков. Даосизм разделяет похожие принципы, подчеркивая важность медитаций и непротивления как способов достижения высшей ступени в жизненном развитии. Хотя некоторые элементы конфуцианства и даосизма сохраняются в китайских верованиях и обычаях, в результате сильной оппозиции со стороны правительства они утратили в Китае большую часть своего былого влияния. [41]
В этом случае детское послушание также организуется через детскую любовь, но она вызывается не поцелуями и излияниями, а уступчивостью, мягкостью, добротой родителей. Папа или мама выступают перед ребенком в образе доброго ангела. Они все разрешают, им ничего не жаль, они не скупые, они замечательные родители. Очень скоро в такой семье дети начинают просто командовать родителями, родительское непротивление открывает самый широкий простор для детских желаний, требований. Иногда родители позволяют себе небольшое сопротивление, но уже поздно, в семье уже образовался вредный опыт. [42]
Очень важно, что в культуре начала века предельно заострена философско-этическая проблема: Что лучше, истина или сострадание. Она давно волновала различных мыслителей и художников, достаточно активно обсуждалась в прошлом веке в общем контексте русской идеи, и даже такой проповедник разума как Герцен опускал знамя истины во имя сострадания. Ибсена, пользующихся в начале века огромным успехом у русской публики. Эта тема звучит в горьковской драме На дне и формирует определенный нравственный идеал времени. В нем связываются воедино и религиозные искания русских философов-богословов, и толстовские принципы непротивления злу насилием, и взгляд Достоевского на Бога в душе человеческой, и положение Вл. [43]
Знаменитое высказывание Маркса гласит, что религия есть опиум для народа. Религия обещает, что награда за все тяготы земной жизни будет получена в загробном мире, и учит смиряться с существующими жизненными условиями. Надежды на счастье в загробной жизни, таким образом, отвлекают внимание от борьбы с неравенством и несправедливостью в жизни земной. Религия имеет сильно выраженный идеологический компонент: религиозные верования и ценности часто служат оправданием имущественного неравенства и различий в социальном положении. Например, проповедь о том, что кроткому воздастся, предполагает, что внимающие ей занимают позицию покорности и непротивления насилию. [44]
Идеал, не требующий такого осуществления, не налагающий на нас никаких общественных обязанностей, сводится к пустым и фальшивым словам. Истинный христианский идеал русского народа есть вместе с тем широкая практическая задача, обнимающая все общественные отношения, внутренние и внешние. Конечно, следовало напомнить эти лучшие черты русского национального характера ввиду нынешней эксплуатации его худших сторон разными проповедниками зоологического национализма. Но упомянутые похвальные качества ( на которые, впрочем, уже в силу одного из них - смирения - мы не вправе выдавать монополию русскому народу) по своей неопределенности весьма удобопревратны, и противники нашего философа, конечно, не затруднятся злоупотреблять ими в пользу осуждаемого им направления. Под именем миролюбия легко можно рекомендовать примирение с общественной неправдой; кротость удобно превращается в непротивление злу; во имя смирения можно требовать малодушного преклония перед фактом, как таковым. Да и помимо таких прямых злоупотреблений все эти качества, необходимые, вообще, в смысле душевного настроения, не допускают никакой объективной меры, а потому и не могут служить нравственными нормами. Я решительно не знаю, какой меры кротости и смирения я должен требовать от себя и от других, а потому не могу и судить на этом основании ничьих свойств и действий; тогда как требования справедливости, напротив, безусловны и непреложны. [45]