Cтраница 2
Опираясь на понимание мышления как предвидения, автор смело препарирует высочайшие проявления душевной жизни - анализирует психологию религии, искусства и нравственности. Нет нужды подчеркивать, сколь это важно для научного и практического авторитета психологии. [16]
Высказав ряд таких фантазий, больная как бы освобождалась и возвращалась к нормальной душевной жизни. Такое хорошее состояние держалось в течение многих часов, но на другой день сменялось новым приступом спутанности, который в свою очередь прекращался точно таким же образом после высказывания вновь образованных фантазий. [17]
Миф есть не только исторически первая форма культуры, но и измерение душевной жизни человека, сохраняющееся и тогда, когда миф утрачивает свое абсолютное господство. Всеобщая сущность мифа состоит в том, что он представляет собой бессознательное смысловое породнение человека с силами непосредственного бытия, будь то бытие природы или общества. Если миф выступает как единственная форма культуры, то это породнение приводит к тому, что человек не отличает смысл от природного свойства, а смысловую ( ассоциативную) связь от причинно-следственной. Все одушевляется, и природа выступает как мир грозных, но родственных человеку мифологических существ-демонов и богов. [18]
Спрашивается теперь, как следует понимать эти тесные отношения между мозгом и душевной жизнью, как нужно объяснять их существование. Относительно этого имеется два существенно различных, и в своих главных положениях уже много веков враждующих друг с другом воззрения. [19]
Как уже мельком было сказано выше, при рассмотрении простых явлений, в душевной жизни мы имеем дело с абстракцией. До сих пор говорилось об ощущениях и их свойствах, искусственно изолированных, какими они в действительности никогда не бывают. Не существует ни цветов исключительно как членов протяженного в трех измерениях разнообразия, о котором мы говорили выше, ни тонов, отличающихся только высотой, силой и тембром. Цвета всегда занимают пространство известной формы и величины, тоны всегда идут откуда-нибудь; и те, и другие продолжаются во времени или прерываются, воспринимаются одновременно или последовательно. Что же представляют эти временные и пространственные определения ощущений в психологическом смысле, и в каком отношении они находятся к другим особенностям этих переживаний. К сожалению, до сих пор психологи не пришли к соглашению в этом вопросе; он действительно сопряжен с некоторыми затруднениями, реальными или воображаемыми. [20]
В противоположность таким тенденциям он стремился в первую очередь видеть душевную взаимосвязь, душевную жизнь, данную в своей ценности, а именно, с тремя основополагающими определениями: 1 она развивается; 2) она свободна; 3) она определена приобретенной взаимосвязью, то есть она исторична. [21]
Важное практическое значение, которое имеет утомление, благодаря своему отношению к нарушению правильного функционирований душевной жизни и организма, обусловило появление в последние годы многочисленных исследований, направленных к ближайшему выяснению зависимости между этими явлениями. [22]
То обстоятельство, что во время наших терапевтических стараний мы обогащаем и углубляем наше знание душевной жизни нормального и больного человека, следует, конечно, оценивать как особо привлекательную и выигрышную сторону работы. [23]
Для наших общих воззрений чрезвычайно важно установить теперь особенную природу это тесной связи между мозгом и душевной жизнью. Обычное понимание склонно представлять эту связь как существующую в пространстве, именно - таким образом, что важнейшие деятельности души, различаемые популярным сознанием, связаны с различными частями мозга. За высоким лбом мыслителя, по распространенному мнению, восседает на троне его ум; в затылке локализировали в средние века память. [24]
Помните, что можно претендовать на право считаться по-настоящему владеющим общением человеком, специалистом в области постижения душевной жизни других только в случае, когда у Вас достаточно обширный круг общения, когда Вы поддерживаете дружеские или приятельские отношения с ровесниками, молодыми и старыми людьми, начальниками и подчиненными. Наоборот, узость настроенности на других наносит ущерб общительности. [25]
Сознание выступает, таким образом, как ключевое, исходное философское понятие для анализа всех форм проявления духовной и душевной жизни человека в их единстве и целостности, а также способов контроля и регуляции его взаимоотношений с действительностью, управления этими взаимоотношениями. [26]
Чем глубже вы проникаете в патогенез нервного заболевания, тем яснее становится для вас связь неврозов с другими продуктами человеческой душевной жизни, даже с самыми ценными. Не забывайте того, что мы, люди с высокими требованиями нашей культуры и находящиеся под давлением наших внутренних вытеснений, находим действительность вообще неудовлетворительной и потому ведем жизнь в мире фантазий, в котором мы стараемся сгладить недостатки реального мира, воображая себе исполнение наших желаний. [27]
По мнению Фрейда, всякий, кто подходит к проблеме табу со стороны психоанализа, то есть исследования бессознательной части индивидуальной душевной жизни тот после недолгого размышления скажет себе, что эти феномены ему не чужды. Всем известны люди, которые создали для себя табу и крайне строго их соблюдают. Точно так же чтят свои запреты дикари. Часть запрещений сама собой понятна по своим целям, другая, напротив, кажется бессмысленной. [28]
При всех недостатках односторонне психологического обоснования идей воспитывающего обучения его несомненное достоинство заключалось в том, что И.Ф. Гербарт стремился понять душевную жизнь как нечто единое целое. Он исходил из того, что метод обучения должен основываться на психологических началах, так как все развитие личности совершается изнутри. Именно в этом направлении шли все его дидактические поиски. [29]
Вместе с Мюнстербергом он полагает, что прошло то время, когда вся двигательная сторона казалась неважным придатком, без которого душевная жизнь могла бы точно так же идти своим порядком. [30]