Cтраница 3
Во-первых, возрастающая величина и развитие мозга в восходящем ряду животных сопровождается, в общем, большим развитием и большим богатством душевной жизни. Особенно резко бросается в глаза такое отношение при сравнении человека с животным. Хотя в этом случае несколько мешает то обстоятельство, что мозг, как и всякий другой орган, стоит в определенной зависимости от величины тела, так что людей можно сравнивать не с любыми животными, а только с теми, которые приближаются к человеку по величине тела. Однако, то совершенно особенное положение, которое занимает человек в смысле его психического развития, с полной очевидностью выступает и в материальном отношении. Наиболее близко стоящих к нему животных, человекоподобных обезьян, он превосходит по абсолютному и относительному весу мозга в 3 раза, а наиболее развитых из нижестоящих животных, как, например, большую собаку - в 8 - 10 раз. Среди людей замечается такое же соотношение. Конечно, и здесь, благодаря чрезвычайной сложности рассматриваемых вещей, нельзя обнаружить его при каждом любом сравнении, например, ограниченном отдельными индивидуумами, но нужно брать средние величины, полученные из сравнения больших групп, подобно тому, как нельзя ожидать, чтобы физическая сила человека ( или его руки) всегда была строго пропорциональна массе его мускулов, хотя и не подлежит сомнению, что обе величины связаны между собой самым теснейшим образом. Но если взять для уравнения случайностей среднее число многочисленных отдельных наблюдений, то всегда оказывается, что индивидуумы или расы, стоящие на более высокой ступени духовного развития, обладают и более значительным или более развитым мозгом, чем нижестоящие. [31]
В этих условиях психическая жизнь первобытного человека могла быть упорядочена лишь с помощью магических обрядов и ритуалов, программирующих его бессознательное и направляющих течение душевной жизни по социально приемлемому пути. Власть нравственного закона и его запреты первоначально были магической властью ( Бердяев Н. А. О назначении человека. Мифологические ритуалы сплачивали общину и образовывали магический мост, оживляющий в душах связь между миром обыденного и миром священного. Социальные правила и запреты, освященные именем богов, внедрялись не только в сознание, но и в бессознательные глубины души. [32]
Под сознанием, по А. Г. Спиркину, имеется в виду способность идеального ( психического) отражения действительности, превращения объективного содержания предмета в субъективное содержание душевной жизни человека, а также специфические социально-психологические механизмы и формы такого отражения на разных его уровнях. Именно в субъективном мире сознания осуществляется воспроизведение объективной реальности и мысленная подготовка к преобразующей практической деятельности, ее планирование, акт выбора и целепола-гание. [33]
Для врача имеет прежде всего значение интерес к вопросам естествознания, интерес к человеку в первую очередь с физиологической стороны, а затем также и к душевной жизни человека и к социальным вопросам. Слишком большой интерес к деньгам при известных обстоятельствах может быть вреден для профессиональной деятельности врача. [34]
Осмысленное целерациональное действие не является предметом психологии именно потому, что цель, которую ставит перед собой индивид, не может быть понята, если исходить только из анализа его душевной жизни. Рассмотрение этой цели выводит нас за пределы психологизма. Правда, связь между целью и выбираемыми для ее реализации средствами опосредована психологией индивида; однако, согласно Веберу, чем ближе действие к целерациональному, тем меньше коэффициент психологического преломления, чище, рациональнее связь между целью и средствами. [35]
Эти общие положения столько же касаются предыдущего, как и последующего изложения: относительно описанных выше мускульных чувств имеют силу те же соображения, как и относительно других членов рассматриваемой нами теперь области душевной жизни. [36]
В особенности же непонятно, каким образом оказывается здесь результатом одной механики представлений то, что стоит в центре всякого психического существования, именно - сущность всякой индивидуальности, та своеобразность личности и характера, которая при всех различных проявлениях душевной жизни образует всегда свое неизменное ядро и которая, при равном, по-видимому, богатстве представлений, выражается столь различно: то как властная и покорная, то как добродушная и злая, гордая и низкая натура. И вот все громче и убедительнее раздаются голоса таких людей, как Руссо, Кант, Фихте, Шопенгауэр, которые наряду с жизнью представлений подчеркивают жизнь чувства и воли, или даже отводят ей первое место, как проявлению ее подлинной и сокровеннейшей сущности. Против интеллектуализма выступает так называемый теперь волюнтаризм. [37]
О новых элементах, кроме указанных выше, очевидно, при этом не может быть и речи: чего-нибудь другого, кроме ощущений, чувствований удовольствия или неудовольствия и представлений нет, и простые волевые акты можно лишь постольку назвать элементарными явлениями душевной жизни, поскольку осуществленное в них объединение этих трех видов образований представляет основную форму, в которой они сначала только и существует реально. Ощущения и представления не являются вначале как бы изолированными, чтобы впоследствии составить более сложные образования, между прочим, волевые акты. Напротив, душа с самого начала проявляется в богатой содержанием жизни влечений и простых желаний и в них мы можем, благодаря абстракции, различать затем ( указанные выше) другие элементы, которые при известных условиях дифференцируются в развившейся душе так же, как самостоятельные образования. [38]
Если бы образование новых телесных форм остановилось, положим, на форме устрицы, то никакого дальнейшего развития и в психическом отношении больше не было бы, так как совершенно очевидно, что в этой форме бытия - устрицы - не могло бы вместиться не только духовное творчество человека, но и душевная жизнь собаки, обезьяны или хотя бы пчелы. [39]
Совершенно так же, благодаря связи с глубочайшими потребностями души и сильнейшими желаниями людей, затруднено и спутано спокойное исследование других основных вопросов, например, вопроса об истинной сущности души, ее отношении к телу и к его жизни и смерти, а также выдвинутого в недавнее время вопроса о развитии душевной жизни из низших, свойственных животным, форм, до высших, человеческих. То, что должно рассматриваться только как вероятное истолкование доступных исследованию фактов, как чисто научная теория, все это становится делом веры и хорошего образа мысли или, наоборот, признаком мужественной независимости духа и свободы от суеверий и важности предрассудков. При чрезвычайной практической важности данных вопросов все это вполне понятно, но очень мало приносит пользы для нахождения правильных, по существу, ответов и вместе с тем отвлекает от трудного и постоянно прогрессирующего исследования отдельных проблем. [40]
Настоящая душевная жизнь, настоящая идейная сторона жизни состоит именно в использовании лучших сторон и тела, и духа. [41]
Нужно прибавить к этому, что косвенным путем исследование мозга еще в одном отношении оказало влияние на психологию, именно - дав сильный толчок к развитию родственной ей психиатрии. Изучение душевной жизни психически больных, естественно, оказалось плодотворным для исследования и познания нормальных психических процессов. И так как психиатру приходится иметь дело сплошь и рядом со сложнейшими проявлениями души, как, например, с эмоциональной жизнью, с интеллектом, с самосознанием, то идущие с этой стороны импульсы явились счастливыми дополнениями к другим, упомянутым выше, касавшимся, главным образом, жизни ощущения и восприятия. [42]
Реально существующая душевная жизнь, которую он сознает и понимание которой хочет пробудить у других, всегда была и будет живым единством, а не суммой изолированных частей, как иногда по недоразумению думают. Душевная жизнь с самого начала однородна не с элементарными, а со сложными явлениями, несмотря на то, что она вначале сравнительно проста, а позднее - необыкновенно богата содержанием. Путем расчленения и абстрагирования возможно различить в этом целом множество отдельных частей, предварительное знание которых необходимо, если допустить возможность ясного взгляда на запутанную сложность целого и понимания существующей в нем внутренней связи. Конечные образования и процессы, до которых можно проникнуть указанным путем, как раз и представляют собой элементарные явления в том смысле, как они здесь понимаются. [43]
Относящийся к личной душевной жизни ( книжн. Производящийся в пределах одного государства. [44]
По какой бы дороге ты ни шел, ты не найдешь границ души, настолько она глубока, гласит изречение Гераклита, и оно соответствует истине больше, чем мог предполагать его автор. Психические образования и процессы нашей душевной жизни представляют для научного познания величайшие трудности, еще большие, чем тс, которые мы встречаем при изучении, в некотором, отношении родственных им жизненных явлений в теле высших организмов. При их постоянной смене и текучести многих, несомненно, вместе действующих моментов, трудно уловить и описать действительное содержание душевных явлений, а еще труднее постигнуть их причинную связь и их значение. Истинные размеры этих трудностей мы начинаем узнавать как следует, собственно, только теперь. [45]