Cтраница 3
Пребывание Магнуса на Руси описано в ряде королевских саг, но с разной степенью подробности. Сокращенный вариант повествования, в котором отсутствует рассказ о поездке Бьерна и Карла, представлен в Саге об Олаве Святом в Круге земном Снорри Стурлусона, поскольку в Саге о Магнусе Добром действие начинается с возвращения Магнуса в Норвегию. [31]
Первый мотив, связанный с изображением в сагах брака Ярослава и Ингигерд, - любовь Ингигерд к Олаву Харальдссо-ну, ее первому жениху. Авторы, в том числе Снорри, со свойственной сагам лаконичностью, когда речь идет о человеческих чувствах, отмечают, что Ингигерд нравилось слушать, когда ей рассказывали об Олаве, и на вопрос посланца Олава, что бы она ответила сватам Олава, она говорит, что не пожелала бы себе лучшего мужа. После того как на тинге Олав Шведский дал обещание примириться с Олавом Харальдссоном и выдать за него замуж Ингигерд, но стал медлить с выполнением обещания, Ингигерд была озабочена и удручена... [32]
Наличие в древнерусских городах домонгольского времени постоянно действовавших факторий западного купечества вне сомнений, но достаточно внятные конкретные сведения о них есть, в сущности, только применительно к Новгороду, где ( вероятно, с 1190 - х годов - опять тот же хронологический рубеж. Олава ( см.: часть V, гл. Есть данные о немецкой купеческой церкви ( а, стало быть, и подворье) в Смоленске в 20 - х годах XIII в. Как видим, не был исключением и Киев. По-видимому, латинских церквей ( а они, повторяем, были именно купеческими и при них располагались торговые склады и гостиницы) в Киеве было несколько. Об этом можно догадываться по сообщению Новгородской I летописи под 1203 г. о разграблении Киева войсками князя Рюрика Ростиславича и его половецкими союзниками; когда гости ( т.е. купцы. Гости-иноземцы затворились, разумеется, в своих, латинских, храмах; отсюда, кстати говоря, следует, что эти последние были укрепленными, т.е. представляли собой огороженные подворья. [33]
Церковь оказывается также в центре двух рассказов о чудесах св. Олава: в одном - ее священник спасает Новгород от опустошительного пожара, вынеся из церкви изображение Олава, в другом - немой ремесленник-варяг обретает речь, заснув в церкви св. Олава и увидев святого во сне. [34]
В обеих новеллах нет датирующих реалий, очевидно лишь, что они возникли до 1170 г., когда были включены в Passio et miraculi beati Olavi. Кроме того, что действие обеих новелл происходит в Новгороде ( в противоположность общему в Гардах двух предшествующих чудес), наиболее важным является то, что оба они выдвигают на первый план новгородскую церковь св. Олава ( о времени ее возникновения см. выше 6.3) в качестве посредника между страждущим и святым. В первом случае на мольбу новгородцев спасти их от пожара священник церкви по имени Стефан выносит образ святого, который и останавливает пожар. Во втором Олав, явившийся во сне хозяйке дома, где остановился немой юноша, дает совет привести больного в церковь; в церкви юноша засыпает, и представший перед ним Олав исцеляет его. Особенно показательна вторая новелла: сам святой указывает на посвященную ему церковь как на максимально сакрализованное место. [35]
Тогда же, возможно, была основана церковь св. Олава, в среде клира и прихожан которой сложились две канонические новеллы, призванные удостоверить, что церковь находится под особым покровительством святого. [36]
Олава в Восточную Прибалтику, о его бегстве на Русь и пребывании там. Олава Ха-ральдссона Магнуса и посвятил ему хвалебную песнь ( Hrynhenda), в которой рассказывается о возвращении Магнуса в Норвегию из Руси и о деятельности на Руси ярла Регнвальда. [37]
Большая сага об Олаве Трюггвасоне, отчасти выпадающая из общего ряда королевских саг по той причине, что она почти не носит следов индивидуального авторства. [38]
Первый мотив, связанный с изображением в сагах брака Ярослава и Ингигерд, - любовь Ингигерд к Олаву Харальдссо-ну, ее первому жениху. Авторы, в том числе Снорри, со свойственной сагам лаконичностью, когда речь идет о человеческих чувствах, отмечают, что Ингигерд нравилось слушать, когда ей рассказывали об Олаве, и на вопрос посланца Олава, что бы она ответила сватам Олава, она говорит, что не пожелала бы себе лучшего мужа. После того как на тинге Олав Шведский дал обещание примириться с Олавом Харальдссоном и выдать за него замуж Ингигерд, но стал медлить с выполнением обещания, Ингигерд была озабочена и удручена... [39]
Основатель единого норвежского государства, христианиза-тор Норвегии и ее первый святой, ставший национальным патроном, Олав Харальдссон был известен на Руси, поскольку здесь он провел последний год жизни, бежав от восставших против него норвежских бондов, поддержанных датским королем Кнутом Великим. Из Руси он отправился в 1030 г. обратно в Норвегию, чтобы попытаться вернуть себе власть, но пал в битве при Стиклас-тадире около Нидароса ( совр. Через год нидаросский епископ Гримкель объявил Олава святым ( официальная канонизация папской курией состоялась в конце XII в. [40]
Время Ярослава Мудрого ( конунга Ярицлейва) воспринимается как христианское. Снорри Стурлусон рассказывает о предложении, сделанном Олаву Харальдссону конунгом Ярицлейвом и его женой Ингигерд в тот момент, когда Олав собрался отправиться назад в Норвегию, - остаться у них и взять в управление то государство, которое зовется Вулгариа, и это часть Гар-дарики, и был народ в той стране языческий. Принято считать, что упоминание этой страны, не подвластной русскому правителю, достаточно фантастично; единственное, что мог предпринять Ярослав, - позволить Олаву отправиться в Волжскую Булгарию, важный центр торговли с Ближним и Средним Востоком. [41]
Свельда конунг блав Трюггвасон ( 995 - 1000 гг.), потомок Харальда Прекрасноволосого. Жестоко подавив сопротивление местной знати, Олав не только подчинил себе все племенные территории, но и ввел христианство, насильственно заставив креститься все население. Протест против его нововведений был настолько велик, что с помощью Кнута Великого норвежцы изгнали Олава. Вернувшись в 1030 г., он был убит в битве при Стикластадире к северу от Тронхейма. Лишь в 1036 г. в Норвегию возвращается сын Олава Магнус, выросший на Руси, в правление которого ( 1036 - 1047 гг.) государственный строй в Норвегии укрепился. [42]
Поэтому здесь ограничимся кратким его упоминанием: Олав, христианнейший король шведов ( Sueonum) ( не путать с Олавом Святым, королем норвежским. Инград, вышедшая замуж за святого короля Руси Ярослава ( rex sanctus Ger-zlef de Ruzzia) ( Adam Brem. В скандинавской традиции имя жены Ярослава - Ингигерд, а четкая относительная хронология саг об Олаве Святом позволяет установить и дату брака - 1019 г. Это значит, что речь идет о втором браке к тому времени уже сорокалетнего князя ( о первой его супруге, как мы помним, сообщает Титмар Мерзебургский, говоря о событиях 1018 г.; см.: гл. Древнерусская летопись умалчивает о женитьбе Ярослава на Ингигерд, но зато подробно повествует о том, как Ярослав, бежавший в Новгород после поражения от польского князя Болеслава I летом 1018 г., нанимает многочисленное варяжское войско для продолжения борьбы со Святопол-ком. Политический смысл брака, таким образом, совершенно ясен. [43]
Церковь оказывается также в центре двух рассказов о чудесах св. Олава: в одном - ее священник спасает Новгород от опустошительного пожара, вынеся из церкви изображение Олава, в другом - немой ремесленник-варяг обретает речь, заснув в церкви св. Олава и увидев святого во сне. Олава было связано, очевидно, с основанием храма, патроном которого он являлся. Обе они - в отличие от других многочисленных рассказов о его чудесах - служат прославлению не только самого святого, но, в первую очередь, церкви, посвященной ему: чудеса происходят после обращения страждущего к священнослужителю, а не к святому. Олава в Новгороде происходит практически сразу после смерти Олава Харальдссона в 1030 г. ( см. ниже 7.3), а вскоре после на Руси оказывается сводный брат и сторонник Олава, Харальд Суровый Правитель, пребывание которого в Новгороде не могло не усилить культа святого. Видимо, именно с Харальдом можно связывать основание церкви св. Олава в Новгороде и датировать это событие 1030-ми-началом 1040 - х годов. [44]
Основатель единого норвежского государства, христианиза-тор Норвегии и ее первый святой, ставший национальным патроном, Олав Харальдссон был известен на Руси, поскольку здесь он провел последний год жизни, бежав от восставших против него норвежских бондов, поддержанных датским королем Кнутом Великим. Из Руси он отправился в 1030 г. обратно в Норвегию, чтобы попытаться вернуть себе власть, но пал в битве при Стиклас-тадире около Нидароса ( совр. Через год нидаросский епископ Гримкель объявил Олава святым ( официальная канонизация папской курией состоялась в конце XII в. Олава до нас не дошло, но его редакция, существовавшая в середине XII в. Среди источников Деяний было и несохранившееся, однако упоминаемое в позднейшей литературе латинское сочинение Translatio sancti Olavi, написанное церковниками Нидароса вскоре после смерти Олава и посвященное знамениям, выявившим его святость, обретению и переносу его мощей в Нида-рос. По мере формирования агиографической традиции постепенно происходит отбор и канонизация 20 сюжетов о чудесах св. Одновременно Олаву посвящают свои произведения несколько скальдов XI-XII вв. Торарин Славослов ( 1030 - 1035 гг.), Сиг-ват Тордарссон, бывший вместе с Олавом на Руси и участвовавший в битве при Стикластадире ( Поминальная драпа, ок. [45]