Cтраница 3
Проблема генетической предопределенности поведения человека возрождает парадокс, с которым наша мысль сталкивается на протяжении многих веков, когда человек пытается понять самого себя. Как можно мыслить свободную волю человека, если все происходящее в мире предопределено волей Бога. Какой смысл в современном мире имеют идеи свободы, ответственности, морали, если все происходит в силу естественной необходимости. Ведь, с одной стороны, в каждый момент времени состояние человеческого организма генетически детерминировано и через определенные физиологические, биохимические и иные биологические закономерности причинно связано с предшествующими состояниями. На этом строится научное познание. Но, с другой стороны, наше общество построено как на фундаментальном основании на представлении о том, что человек обладает свободной волей. Что бы он ни сделал - все может быть рассмотрено как его поступок, то есть как то, за что он несет ответственность: может быть вознагражден или осужден, одобрен или порицаем. Согласно этой позиции, социальный мир как бы размечен оппозициями добра и зла, и взаимодействие людей в обществе невозможно без моральной и шэавовой ориентации. [31]
Таким образом, история, воля, свобода и право в гегелевской трактовке становятся как бы разными ипостасями одной и той же сущности. Из их развертывания выводится вся структура общественного бытия. Воля по последовательности ступеней в развитии идеи свободы подразделяется на абстрактное ( формальное) право, моральность и нравственность. [32]
Наряду с путями к подлинному счастью истинный разум указывает if попеку, что он действительно является хозяином самому себе. Из этой иГктиенности на самого себя логически выводится мысль о собственное - и мату реальность, которую мы преобразовали. Отсюда с логической по - К-доиательностью вытекает идея свободы. Начиная с момента, когда ес - п пенный закон устанавливает, что индивид обладает правом ( в этичес-ом смысле) на собственную личность и на предметы, которые он произ - ICH, он сразу утверждает также законность распоряжения собою и веща - 1И, которые он произвел. Принцип свободы является понятийной форму-шроикой данного распоряжения. Так же как и собственность, оно имеет онтологические ( т.е. относя-имсся к учению о бытии) корни. [33]
Некоторые утверждают, что социологический детерминизм несовместим со свободой воли. Но если бы существование свободы действительно предполагало отрицание всякого закона, то оно составляло бы непреодолимое препятствие не только для социальных, но для всех наук, так как, поскольку человеческая воля всегда связана с какими-то внешними движениями, то свобода воли делает детерминизм так же непостижимым вне нас, как и внутри. Тем не менее никто даже среди сторонников идеи свободы воли больше не подвергает сомнению возможность физических и естественных наук. Почему же с социологией должно быть иначе. [34]
Само обладание им уже толкает человека к ряду поступков. Идея похожа на пар. Она подзуживает, подталкивает человека на соответствующие акты. Мысль о свободе или идея свободы, родившаяся у человека, побуждает его стремиться к свободе и делает нетерпимым деспотизм и рабство. Один характер имеет наше поведение, когда мы знаем, напр. Одним образом мы ведем себя, когда принимаемся за дело, с которым мы знакомы, другим - когда этого дела мы не знаем. Оно как бы освещает нам путь нашего действия и указывает нам нашу дорогу. Оно влияет на постановку нами целей и указывает средства для достижения их. Поведение одного и того же человека будет различным, когда он знает, как всего легче эти цели достигнуть, и когда этого знания нет. [35]
С 1989 г. в условиях нарастания кризисных явлений в обществе все больший акцент делается на том, что отказ от авторитарно-бюрократического подхода к социализму выдвигает задачу не создания какой-то новой, идеальной модели, а определения тех его особенностей, которые вытекают из практики перестройки, рождаются самой жизнью. Критерии социалистично-сти связываются с идеей свободы, сочетающейся с действительной коллективностью; утверждением на практике многообразия форм собственности; обеспечением нераздельности проблемы эффективности с гуманизмом и социальной справедливостью; утверждением подлинного народовластия. [36]
Ещемаленыш образчик прозы нашего Аркадии Николаевича: Всякий тог, кому за после; ше годы приходилось следит. России, не мог, без омпепин, не заметить усиленной демократической таги к обнаженном от в ех идеологических наслоений, от испких пережитков исторического jipoi лого, к неподкрашенной идее конституционной сво-боды. Жаль, что это неверно, ибо идея свободы не обнажается, а именно подкрашивается идеализмом у новейших философов буржуазной демократии ( Булгаков, Бердяев, Новгородцев и пр. Жаль также, что через все калейдоскопически пестрые овндиевы превращения Старовера, Троцкого и Мартова проходит обнаженная тяга к фразе. [37]
Я показываю, что физический идеализм вводит идеалистическое представление об индетерминизме электрона, незаконно используя, извращая соотношение неточностей Гейзен-берга; механицизм сводит затем к квантовой механике все области природы и общества, помогая тем самым распространить ложную идею индетерминизма на эти области; следовательно, механицизм служит здесь идеализму. Я не понимаю, почему эту критику нужно называть порочной. Ведь этим объясняется, почему так заинтересованы современные реакционные идеологи в том, чтобы обязательно доказать сводимость высшего к низшему, в частности к квантовой механике. Конечно, я вовсе не хочу сказать, что если бы не утверждалась идея свободы воли электрона, то сведение к квантовой механике было бы оправдано. Нет, я только подчеркиваю, что реакционная механистическая концепция сведения обслуживает идеализм, выступает как гносеологический источник идеализма, помогая распространять идею индетерминизма на явления природы и общества. [38]
Гердером: после греков, римлян, германцев и романских народов славяне должны взять на себя роль руководителей и осуществить идею свободы и человечности. Для итого они должны объединиться на основе широкого взаимного обмена в области культуры н просвещения. [39]
Быть может, величайшим результатом высвобождения индивидуальной энергии был поразительный рост науки после того, как свобода промышленности расчистила путь свободному применению новых передовых знаний, после того, как стало возможным пробовать все что угодно - при условии, что кто-нибудь согласится финансировать затею на свой страх и риск. Наука сделала гигантские шаги, изменившие полностью облик мира. Идея свободы прочно вошла в сознание всех классов общества. Всюду, где барьеры, сдерживавшие свободное применение человеческой изобретательности, были устранены, человек быстро получил возможность удовлетворения все расширяющегося круга своих желаний. [40]
Было в принципе немыслимо, чтобы какая-либо социалистическая нация пожелала отделиться от социалистического содружества наций; было практически немыслимо к концу 1920 г., чтобы кто-либо, не будучи непримиримым врагом советского строя, захотел порвать с таким единством, которое было уже достигнуто. Единство было необходимо как в целях полного экономического развития, так и в целях военной безопасности. Совершенно очевидно, что в интересах рабочих и крестьян было добиваться единства на максимально широкой, по возможности, основе ( причем окончательная цель - это пролетарии всех стран, соединяйтесь. А для того, чтобы рабочие и крестьяне осознали эти свои интересы, надо было уничтожить все остатки прежнего национального неравенства и дискриминации, которые, с большевистской точки зрения, служили источником и основой национализма; надо было обеспечить, чтобы он никогда не возродился в будущем. Таким образом, с момента триумфальной победы революции в большевистской теории национального самоопределения главной мыслью стала, почти незаметно, не идея свободы, а идея равенства; казалось, она единственная способна коренным образом решить проблему. [41]
Создается впечатление, что для автора это деление изначально, как и считало распространенное во II в. Подобное сплетение веры в предопределение и признания за каждым человеком возможности сделать выбор между духом и плотью было свойственно, как отмечает в своей книге И. Д. Амусин, и кумранской общине. С одной стороны, бог заранее предопределил поведение как сынов света, так и сынов тьмы, с другой стороны, в кум-райских документах подчеркивается добровольное вступление в общину, а в Дамасском документе прямо сказано, что люди могут избрать то, что пожелал бог, и отвергнуть то, что он ненавидит. Это противоречие не могло быть объяснено логически. Оба компонента были важны в мировосприятии верующих: вера в предопределение создавала ощущение всемогущества бога, позволяла ощущать значимость каждого человека, чье место в мире определено божеством и никому не дано изменить его, но без идеи свободы выбора было невозможно само распространение христианства, теряли смысл миссионерская деятельность проповедников, представление о личной ответственности и об искуплении грехов каждым человеком, к которому эти проповедники апеллировали. [42]
Так, он предполагал, что общество проходит через определ. Тьерри, Минъе, Гизо, сумели увидеть значение классовой борьбы в развитии общества и рассматривали ее как определ. Гегеля; он первый пытался показать развитие, внутреннюю связь истории... Гегель утверждал, что в истории господствуют закономерность и порядок, вся она есть единый закономерный процесс, в к-ром каждая эпоха, будучи неповторимо своеобразной, есть в то же время лишь необходимое звено в постулат. Историю он рассматривал как процесс познания идеи свободы, к-рая реализуется через деятельность людей, стремящихся к удовлетворению своих интересов. Необходимость выступает не непосредственно, а прокладывает дорогу через множество случайностей. Но исходным для Гегеля является саморазвертывание мирового духа, как основа развития всех явлений истории. [43]
Тэккетт знает, что из мануфактур в собственном смысле этого слова и из продуктов разложения сельских или домашних мануфактур возникла с введением машин крупная шерстяная промышленность ( fuckett: A History of the Past and Present State of the Labouring Population. Плуг, ярмо были изобретением богов и занятием героев - разве ткацкий станок, веретено и прялка менее благородного происхождения. Вы отделяете прялку от плуга, веретено от ярма и получаете фабрики и работные дома, кредит и кризисы, две враждебные нации, сельскую и промышленную ( David Urquhart: Familiar Words. Но вот является Кэри и обвиняет Англию, конечно, не без основания, в том, что она стремится стать фабрикантом мира, превратив все остальные страны в исключительно земледельческие. Он утверждает, что этим путем разорена Турция, так как там землевладельцам и земледельцам никогда не разрешалось ( Англией) укрепить свое положение путем естественного союза плуга с ткацким станком, бороны с молотом ( The Slave Trade, стр. По его мнению, Уркарт сам является одним из главных виновников разорения Турции, где он, в интересах Англии, пропагандировал идею свободы торговли. Но лучше всего то, что Кэри - между прочим, большой холоп России - хочет воспрепятствовать этому процессу разделения при помощи системы протекционизма, которая в действительности его ускоряет. [44]
Основатель мутазилизма Васил бен Ата ( 700 - 749 г.) говорит, что внешние обстоятельства жизни человека предпосланы Богом, но поступки свои человек творит сам. Аллахом воля, которая позволяет человеку совершать зло, таким образом Аллах испытывает человека. Халладж в некоторой степени предвосхитил Аш ари ( умер в 935 г.) - создателя доктрины касб ( а) в суннитском богословии, согласно которой любой поступок человека совершается по воле Бога, и человек несет ответственность перед Богом за совершенный поступок только в том смысле, что Аллах, испытывая его, лишь предлагает совершить то или иное действие, предоставляя ему свободу выбора поступка. Критерием праведности, либо греховности поступка служат Коран и Сунна. Осудить дурной поступок отнюдь не означает выступить против Бога, Который якобы предопределил его, - цель представления выбора дурного - проверить, испытать человека на практическое благочестие. Поэтому природу зла нужно искать в воле, дарованной человеку Господом, который по самому естеству Своему добр. Этих, по самому естеству своему бесповоротно неверных, Господь может заставить уверовать лишь Своим волевым решением; но в отказе Всевышнего делать это и заложена идея свободы выбора человека, свободы его предпочтений, а отсюда - Господний Суд над предпочтившими зло и осуждение их на вечные муки Ада в позоре и бесчестии. [45]