Cтраница 2
Европы, знакомившейся с античностью по раскопкам археологов и разрозненным текстам, добытым в глубинах монастырских книгохранилищ, встреча с живыми носителями античного наследия была очень важной, То, что в Италии исчезло в темные века средневековья, в Византии было еще реальностью. Известно, что византиец Метозит был учителем Петрарки, Гемист Шифон читал лекции по философии во Флоренции, Никифор Влеммид, знаток Плотина, оказал влияние на Николая Кузанского. [16]
Прежде чем заняться рассмотрением источников, может быть, стоит попытаться сначала ответить на вопрос, который не дает ученым покоя: почему как современные, так и более поздние византийские авторы проявляют столь странное молчание по поводу такого важного события, как обращение Руси в христианскую веру. Зная склад ума византийцев, можно было бы допустить, что они были столь увлечены своими собственными делами и так презирали варваров, что этот факт был либо не замечен ими, либо не был признан важным. [17]
Вряд ли достаточна ссылка на поэтическую вольность для объяснения присутствия русов в самом царственном городе. Верно, что Святослав для византийцев являлся достаточной причиной для беспокойства и страхов. Он обещал, если верить Льву Диакону, что вскоре разобьет свой лагерь под стенами Константинополя; но русские войска находились лишь в ста милях от столицы, где были остановлены под Аркадиополем весной 970 года. Одна из первых мер, предпринятых Иоанном Цимисхием как императором - расположение в Мезии на зимние квартиры армии, которой командовал Склир; таким образом, с самого начала столица была хорошо защищена. Слова поэта, будто только Никифор мог спасти империю, не согласовывались, следовательно, с действиями, предпринимаемыми Цимисхием против русов. Мрачное воображение поэта можно было бы объяснить его чрезвычайно сильной антипатией, испытываемой им к новому императору и его любовнице Феофано ( вдове Никифора и матери Василия II), но ложные обвинения русов в разграблении города только бы снижали политическую направленность поэмы. Шейдвейлер, находя, что подобные литературные опыты могут быть весьма опасны, предположил, что Иоанн Геометр мог скрывать эпитафию Никифору при жизни Цимисхия и, по-видимому, открыл ее, лишь став митрополитом мелитенским. Упрощая дело, можно предположить, что эта поэма была написана приблизительно лет через двадцать после смерти Никифора Шоки. [18]
Более сложным оказывается определение этнических характеристик, даваемых византийскими писателями народам Восточной Европы. Все северные народы, по мнению византийцев, принадлежат к скифской общности. Так, этноним росы ( русские) синонимичен, по Иоанну Цецу, имени тавры, которые оказываются скифским племенем. Эта синонимия отражает традиционное у византийцев наименование русских античным термином тавроскифы. [19]
Трансильнания и средняя Венгрия вплоть до немецкой границы были таким же образом совершенно очищены от славян и заняты мадьярами, которые отделили здесь словаков и некоторые русинские местности ( на севере) от сербов, хорватов и словенцев, подчинив себе все эти народы. Наконец, турки, по примеру византийцев, покорили славян к югу от Дуная и Савы, и историческая роль южных славян была навсегда сыграна. [20]
Только в арабском це-реводе известна и Пневматика византийца Филона. [21]
Только в арабском переводе известна и Пневматика византийца Филона. [22]
В данной связи важен анализ механизма формирования образа иного мира в византийской идеологии. Образ славянина в Византии сформировался с учетом представлений византийцев о самих себе, с одной стороны, и образа Византии у славян - с другой. Сам образ не оставался неизменным, но подвергался эволюции: так, если на первом этапе несомненно престижное положение Константинополя у славян ( Преслав и Киев олицетворяли в своих землях образ Царьграда), то затем происходит снижение образа византийской столицы; с падением Константинополя возрастут национальные тенденции в славянской публицистике и, наконец, все отчетливее ощутятся антивизантийские мотивы. [23]
Руси появляются свои писатели, очень бы-ст ро растет фонд русской культуры ( с X по XIII вв. TOMOB) J Увлеченные новой для них духовной сферой - в отличие от византийцев; которым она порядком надоела за 1000-летнюю историю христианства - русские книжни-к совсем не описывали физическую красоту человека ( Но всяком случае, до конца XVI-XVII вв. Влияло на них и го, что уважение к письменному слову принимало тог-да на Руси характер исключительный - до XVI в, все написанное почиталось истинным. [24]
Любители порассуждать о насильственном крещении могут на этом примере убедиться, что насилие действительно имело место. Сохраняя интонацию А. К. Толстого, можно иронически сказать, что древнерусское войско, разбив византийцев, заставило их окрестить себя. [25]
Центрами культурного общения славян ( как южных, так и восточных) и византийцев долгое время были Константинополь, Солунь, Афон, Иерусалим, вифинский Олимп, позднее Тырново. В XI-XII веках византийцы вступали в общение с русскими и в Тмутаракани. [26]
С 1771 по 1779 г. вышло издание выдержек из византийских источников, подготовленное И. Его свод до сих пор остается наиболее объемным трудом такого рода, куда включены известия византийцев за весь период существования Византийской империи - с IV до середины XV в. [27]
Идеалом образованной личности византийца являлся человек, получивший классическое образование и сочетавший христианско-православное мировоззрение с традиционной литературно-гуманистической образованностью. В связи с этим заслуживает внимания высказываемая некоторыми ви-зантиноведами мысль о своеобразии византийской образованности как культурно-исторического феномена: каждый образованный византиец олицетворял собой и наследие античной образованности, и подлинно христианское миропонимание, поэтому его не следует рассматривать ни как чисто античный, ни как чисто средневековый тип личности. [28]
С незапамятных времен в экономике существует понятие промышленный шпионаж - получение особо скрываемых от конкурентов данных об уникальных технологиях и способах производства. Возможно, одной из первых удачно проведенных операций промышленного шпионажа было путешествие в Китай под видом буддийских монахов двух византийцев в V в. Константинополь смогли организовать производство шелка - великого секрета Древнего Китая. [29]
Самый полный и подробный текст русско-византийского соглашения представляет нам договор князя Игоря 944 г. Заключение данного акта являлось следствием военного конфликта между Русью и Византией, завершившегося заключением перемирия и дипломатическими переговорами. Византийские хроники, наряду с Повестью временных лет, записками Л иуд правда Кре-монского и арабским писателем ал - Мас уди, сохранили свидетельства о походе Руси на Константинополь, начавшийся 11 июня 941 г. Полки росов ошеломили византийцев, ведя успешные боевые действия и опустошая окрестности столицы и близлежащие острова и предместья. Об этом сообщают две другие хроники X в. [30]