Cтраница 1
Теория библиографии в этом случае рассматривается как часть библиографоведения. [1]
Теория библиографии в рамках рассматриваемых концепций трактовалась обычно как некая рефлекция библиографии, как ее теоретический раздел, занимающийся главным образом разработкой библиографической методики. [2]
Роль теории библиографии осмысливается Д. Ю. Тепловым следующим образом: В настоящее время общепризнано, что у каждой науки существует или должна существовать своя теория - метатеория. Успешно развиваются такие дисциплины, как метаматематика, метахи-мия, аналогично этому вполне уместно вместо теории библиографии говорить о метабиблиографии. [3]
Определение предмета теории библиографии как обобщения практического опыта было поддержано многими авторами и представляется наиболее близким к истине. Однако в такой формулировке содержится акцент заниженности, приземленности, который опять-таки почти отождествляет теорию с методикой. [4]
Это положение о теории библиографии как части единого понятия библиографии, а не как особой науки, стоящей рядом с практической библиографической деятельностью ( или даже над ней), было полезно для советской библиографии и в развитом виде вошло в будущую систему основных ее принципов. Тут же в подстрочной сноске осуждается позиция И. Г. Маркова, И. И. Решетинского и В. Т. Вытяжкова, объективно ведущая к разрыву библиографии как единого целого, к противопоставлению науки - теории, имеющей предметом изучение практической библиографической деятельности, и самой этой деятельности... [5]
Говоря об объекте и предмете теории библиографии, нельзя забывать, что она связана определенными отношениями с другими составными частями библиографове-дения - историей библиографии, методикой и организацией библиографической работы. Это означает, что историческое, методическое и организационное содержание библиографоведения своими методологическими аспектами, общими принципами входит в круг интересов теории библиографии и в этом смысле частично с ней совмещается. Другими словами, предмет теории библиографии включает в себя не только названные выше стороны библиографического дела, но и определенные аспекты библиографоведения. [6]
Эта двойственность имеет решающее значение для теории библиографии, в дальнейшем она обнаруживается во всех основных библиографических понятиях и оказывает влияние на их содержание. Важна она и для истории библиографии, так как позволяет под новым углом зрения рассмотреть и оценить некоторые процессы и события прошлого. [7]
Отрицательные моменты во взглядах Л. Н. Троповского связаны с общей недооценкой теории библиографии, отношение к которой было у него весьма сложным и противоречивым. Совершенно очевидно, - писал он в 1930 г., - что без хорошей теории не может быть хорошей практики. Но нужно поскорее вымести весь сор схоластики, который накопился вокруг этого вопроса о теории библиографии. По существу, теории библиографии, разработанной системы принципов и методов библиографической работы у нас нет, но схоластических словопрений о том: наука ли библиография, что есть книга, исканий самодовлеющих имманентных сущностей, законов и выводов библиографии - очень много. [8]
Если согласиться с тем, что библиография в целом и теория библиографии как ее часть изучают один и тот же предмет - книгу, то следует признать, что речь идет не о теории библиографии, а о некоей библиографической теории книги. Понятие теория библиографии у М. А. Брискмана связано с книгой отношением к предмету - о чем, а с библиографией отношением принадлежности - чья. Но тем самым существование теории библиографии в общепринятом смысле этого термина логически отрицается. [9]
Затем следует выделить общий и частные ( специальные) разделы теории библиографии. [10]
Располагая достаточно развитым понятием библиографической информации, используя его в основании теории библиографии в качестве принципа отграничения, можно перейти к рассмотрению значительно более сложного явления - библиографической деятельности. Именно эту задачу, на наш взгляд, и решает сегодня советское библиографоведение. [11]
Наиболее значительную задачу республиканских библиотек как научно-исследовательских учреждений по проблемам библиотековедения, теории библиографии и истории книги составляет изучение национальных особенностей библиотечного дела и библиографии. Развитие такого аспекта научных исследований представляет существенный вклад в библиотечную теорию такого многонационального государства, как Советский Союз. [12]
Пожалуй, самое сильное из них состоит в том, что, считая теорию библиографии скромным разделом дисциплины библиографии, об особом предмете которого говорить не приходится, он почти одновременно, но в другой статье дает достаточно развернутую характеристику этого предмета. [13]
Теоретический анализ отношения Д - П как единства противоположностей приводит к очень важному для теории библиографии понятию соответствия между документами и потребителями информации. [14]
Брискманом научно-практическое единство влечет за собой еще большее, чем в прошлом, принижение и недооценку теории библиографии. Последняя оказывается лишь небольшой частью, разделом единой дисциплины библиографии. У нее тот же предмет, что и у библиографии в целом, и никакого собственного значения она не имеет. Самостоятельной теории библиографии, согласно М. А. Брискману, вообще нет и быть не может. [15]