Cтраница 2
Если она верна, то это свидетельство очевидца о примерно сорокапятилетнем Владимире плохо согласуется с уверением Титмара Мерзебургского, что через семь лет князь скончался глубоким стариком ( см.: гл. [16]
По своей важности для древнерусской истории Хроника бре-менского каноника представляет собой памятник, сравнимый с Хроникой Титмара. Это выразилось, в частности, в большом количестве добавлений на полях или даже отдельных клочках пергамена, так называемых схолий, которые были внесены в Хронику, в места, соответствующие по смыслу, позднейшими редакторами. [17]
В довольно пространном рассказе Анонима Галла хватает и просто ошибок, которые легко выявляются при сравнении с летописью и Титмаром. Так, неверно, будто Болеслав дошел до Киева, не встречая сопротивления. [18]
Но такая множественность обманчива: источники, упоминая о посвящении Адальберта в епископы для Руси, либо ничего не сообщают о русском посольстве [ Титмар Мерзебургский ( Thi-etm. [19]
В таком случае придется признать одно из двух: либо известие о радостном возвращении Болеслава является позднейшей припиской, либо весь текст хроники, начиная с главы VII, 65, написан Титмаром после того, как он узнал о возвращении князя. [20]
К элементам внутреннего источниковедения относится и непременное сопоставление анализируемой информации о Руси со всем комплексом идеологических убеждений автора, его политических пристрастий, географических представлений и т.п. В только что проделанном нами источниковедческом разборе отрывка из исторического труда Титмара Мерзебургского определенную роль сыграл факт, что хронист принадлежал к тому лагерю восточносаксонской знати, который был резко враждебен польскому князю Болеславу I. Если мы имеем дело с полемическим сочинением, то от него трудно ожидать беспристрастных сведений об объекте полемики. [21]
Так или иначе, саксонский хронист снова приоткрывает перед нами суть происходившего на Руси в последние годы Владимирова княжения. Титмар объясняет такую странность: оказывается Святополк обвинялся в заговоре против киевского князя и находился в Киеве в заключении. [22]
Если и Болеслав, и, как уверяет летопись, Святополк опирались на поддержку степняков-печенегов, то новгородский князь Ярослав, естественно, использовал наемных варягов. Но известие Титмара о стремительных данах, оборонявших Киев до сих пор, показывает, что наемный варяжский корпус существовал при Владимире и в Киеве. Данами в хронике Титмара, как и во многих других западноевропейских источниках, именуются скандинавы вообще, а не только собственно датчане. [23]
Такая ситуация стала причиной явно угадывающегося двойственного отношения Титмара к киевскому походу 1018 г. С одной стороны, он не без гордости подчеркивает роль, которую сыграли в нем саксонцы ( возможно, она сильно преувеличена - ведь мы имеем дело с рассказом саксонского хрониста со слов саксонского воина), а также непривычную лояльность польского князя по отношению к германскому императору ( Генрих II короновался императором в Риме в 1014 г.), с другой - он слишком сильно не любил Болеслава, чтобы сочувствовать его успеху, который откровенно именует достойным сожаления бедствием, а финальная фраза ( пусть Господь явит, в чем Его воля и что нам во благо) недвусмысленно выдает прямо-таки растерянность мерзебургского епископа перед лицом условий Будишинского мира с Польшей. Русь явно рассматривалась Титмаром ( и в этом он не был одинок, представляя интересы антипольской партии Генриха II последовательнее, чем сам Генрих II) как политический противовес слишком дерзкой внешней политике Болеслава Храброго. К такому же выводу приводят и наблюдения над употребляемой в хронике титулатурой. [24]
Выше мы уже отметили, что др. - русск. Володим-Ьръ выступает в хронике Титмара в полонизированной форме. То же самое можно сказать и об имени Святопълкъ, которое Титмар пишет с носовым гласным, как и имя Свентепол-ка, сына польского князя Мешка I ( Suentepulcus); между тем в древнерусском к началу XI в. Отсюда вывод: информация о Руси, получаемая Титмаром, регулярно преломлялась через польское языковое посредство. [25]
Применение к древнерусским князьям, причем необязательно только киевским, титула rex - обычная практика западноевропейских латинских источников. Характерное исключение среди современников Титмара представляет собой лишь Бруно Кверфуртский, употребляющий, как мы помним, в своем послании к королю Генриху II ( см.: гл. [26]
Препоясанность чресел в библейских текстах является всего лишь метафорическим выражением, обозначающим готовность к действию, подобно тому как и в русском языке распоясанность означает беспорядочность, несобранность. Да будут чресла ваши препоясаны и светильники горящи - слова евангелиста Луки, на которые ссылается Титмар - означают: постоянно будьте готовы к суду Господню. [27]
Языческие веро зания русов описывают и другие источники. О сожжении ими покойников сообщают арабские авторы, об обряде жертвоприношения пленных у славян - Длугош, Титмар, Хельмольд. В византийской литературе о массовом заклании женщин на могиле умершего славянина сообщают Маврикий и Лев VI, а также рабские авторы, Титмар и Бонифаций. Ритуальные удушения описывают Ибн Русте, Ибн ал - Хусаин, Ибн Фадлан, а убийство младенцев - Псевдо-Кесарии ( VI в. Хорошо известен славянский обычай топить петуха - символ смерти. О жертвоприно нениях петухов во время плавания росов по пути из варяг в г зеки сообщает Константин Багрянородный в X в. [28]
Именно так и думали, и думают почти все исследователи. И все было бы прекрасно, если бы описание возвращения Болеслава из Киева, как оно представлено в Повести временных лет, не столь разительно отличалось от описания Титмара. Безумный же Святополк рече: Еликоже ( сколько ни есть. И избиша ляхы, Болеслав же побеже из Кыева ( ПВЛ. Едва ли паническое бегство уместно было назвать радостным возвращением. Титмар не относился к числу почитателей воинственного польского князя, много досаждавшего его саксонской родине, и у него не было оснований представлять неудачи Болеслава победами. [29]
Мерзебургский епископ Титмар был родственником и сверстником Бруно Кверфуртского, близко знал его, поскольку вместе с ним учился в школе при кафедральном соборе в Магдебурге. Благоговейный рассказ о ранних добродетелях будущего мученика, проявившихся уже в школьные годы, и сочувственное сообщение о гибели Бруно от рук язычников на границе Пруссии ( Prucia) и Руси ( Ruscia) ( ср. Титмар включил в свою Хронику. Но государственно - и церковно-политические взгляды этих двух земляков и современников были совершенно различны. В отличие от Бруно Титмар принадлежал к тем кругам восточносаксон-ской знати, которые выступали резко против умозрительной универсалистско-имперской концепции Отгона III, вылившейся в политику уступок напористому польскому князю Болеславу I Храброму, и были непримиримыми врагами последнего. [30]