Cтраница 4
Владимиру посвящены три главы ( 72 - 74) в конце книги VII Хроники Титмара Мерзебургского. Дело еще и в том, что вторая половина правления Владимира ( от завершения строительства Десятинной церкви в 996 г. и до смерти князя 15 июля 1015 г.) чрезвычайно скудно освещена древнерусскими источниками. Все, что известно об этом периоде из Повести временных лет, исчерпывается, в сущности, несколькими краткими записями о кончине тех или иных представителей княжеского семейства. Сказанное, равно как и труднодоступность русского перевода соответствующих фрагментов ( целиком хроника Титмара на русский язык никогда не переводилась; касающиеся Руси отрывки переводились и публиковались неоднократно, но эти переводы часто неточны и рассеяны по старым или редким изданиям), заставляет нас привести его здесь полностью. [46]
Выше уже встречалось имя миссийного архиепископа Бруно ( в монашестве Бонифация) Кверфуртского ( см.: гл. Почти непрерывная немецко-польская война разрушила планы Бруно создать и возглавить миссионерский центр на территории Польши, он пустился в стихийное миссионерство в самых опасных местах - среди черных венгров ( Трансильвания), печенегов, пруссов; во время миссии к пруссам в 1009 г. он и погиб - согласно Кведлинбургским анналам ( см. илл. Титмар Мерзебургский, используя сообщение Кведлинбургских анналов, слова и Литвы опустил: Thietm. Бруно был не только страстным миссионером, но и писателем. [47]
Именно так и думали, и думают почти все исследователи. И все было бы прекрасно, если бы описание возвращения Болеслава из Киева, как оно представлено в Повести временных лет, не столь разительно отличалось от описания Титмара. Безумный же Святополк рече: Еликоже ( сколько ни есть. И избиша ляхы, Болеслав же побеже из Кыева ( ПВЛ. Едва ли паническое бегство уместно было назвать радостным возвращением. Титмар не относился к числу почитателей воинственного польского князя, много досаждавшего его саксонской родине, и у него не было оснований представлять неудачи Болеслава победами. [48]
Так или иначе, саксонский хронист снова приоткрывает перед нами суть происходившего на Руси в последние годы Владимирова княжения. Титмар объясняет такую странность: оказывается Святополк обвинялся в заговоре против киевского князя и находился в Киеве в заключении. Повесть временных лет, не поясняя причин, сообщает под 1014 г., что и Ярослав Владимирович, имевший уделом Новгород, разорвал с отцом, отказавшись платить Киеву положенный годовой урок в 2000 гривен ( ок. Стало быть, в конце правления Владимира произошло что-то, что вызвало одновременное ( или почти одновременное) возмущение обоих старших Владимировичей, т.е. потенциальных наследников киевского стола. Словам Титмара, будто Святополк действовал по наущению Болеславо-ву, нельзя придавать большого значения: хронист был яростным ненавистником польского князя и имел обыкновение во всем усматривать его козни; кроме того, такое объяснение не подходит для случая с Ярославом. Складывается впечатление, что правы те исследователи, которые подозревают Владимира в желании оставить после своей смерти Киев одному из младших сыновей - своему любимцу Борису. [49]
Бруно) не могло просуществовать сколько-нибудь долго, ведь в год смерти Владимира, в 1015 г., печенеги уже снова воевали на Руси. Но здесь от историка требуется известная аккуратность. В самом деле, Бруно говорит о трех частях печенежского народа и послах от четвертой. Речь идет, очевидно, о правобережных печенегах, так как о переправе через Днепр в послании ничего не сообщается. Эти данные хорошо согласуются с на полвека более ранними сведениями византийского императора и писателя Константина VII Багрянородного в его трактате Об управлении империей о четырех округах печенегов на левобережье Днепра и стольких же - на правобережье. Конечно, Святополковы печенеги могли быть теми же, которые нападали на Русь в 1013 г. вместе с поляками Болеслава I ( об этом сообщает Титмар; см.: гл. Ведь связи Болеслава с печенегами, весьма вероятно - также результат посредничества Бруно. [50]