Cтраница 1
Хайдеггер и русские о языке и бытии / / НЛО. [1]
Хайдеггер не приводит подробного анализа какого-нибудь конкретного технологического ( или научного) продукта или процесса, Хайдеггер подвергает критике самую сущность технологии - сторону, с которой нас интересует вещь. Любая теория является, с его точки зрения, составной частью реализации генерального плана, образуемого западной историей. То, что мы называем научной теорией, представляет, по Хайдеггеру, не более чем способ вопрошания вещей, с тем чтобы подчинить их себе. Ученый, как и технолог, - всего лишь игрушка в руках воли к власти, замаскированной под жажду знания; первое же приближение ученого к объектам исследования означает, что те подвергаются систематическому насилию. [2]
Хайдеггер в свою очередь критикует Сартра за отождествление бытия с сущим и за принятие предпосылок прежнего рационализма и даже материализма. [3]
Хайдеггер подходит к текстам досократиков не как историк философии, а как философ-интерпретатор. Он обращается к досократи-кам, исходя из потребностей собственного учения, видя в них идеал истинной, полноценной онтологии, основанной на нераздельности субъекта и объекта мышления. Хайдеггер противопоставляет образу современного европейского философа-рационалиста, гносеолога, идеализированный образ древнего мудреца-поэта, онтолога. С точки зрения рационалистической методологии хайдеггеровская интерпретация досократиков неприемлема, поскольку первая исходит из представления о едином и непрерывном процессе развития мышления, о преимущественно рациональном характере философского знания. Однако некоторые моменты интерпретации Хайдегге-ром досократиков могут помочь в выяснении связи мышления первых философов с мифопоэтической традицией. [4]
Хайдеггер вкладывает в понятие воспоминание, превозмогание, продумывание, осмысление и т.п. Анамнез отчасти напоминает сеанс психоаналитической терапии, когда пациент в ходе самоанализа свободно ассоциирует внешне незначительные факты из настоящего с событиями прошлого, открывая скрытый смысл своей жизни и своего поведения. [5]
Хайдеггер ( 1889 - 1976) полемизирует с представителями марбургской школы неокантианства. Сведение философии к гносеологии, отмечает он, приведет ее к уподоблению естественным наукам, и прежде всего математике. Марбуржцы неверно проинтерпретировали Канта, который, выдвигая положение о невозможности существования метафизики как науки, имел в виду ошибочность трактовки философии по образцу физики или математики и выдвигал программу ее построения как особой науки, которая должна заниматься критикой разума, метафизикой природы и метафизикой нравов. [6]
Хайдеггер отмечает, что неокантианцы попытались рассмотреть Канта лишь как гносеолога. Однако даже в этой области он далеко выходит за рамки чистой гносеологии. Обосновывая возможность знания, Кант осуществляет это с более широких философских позиций, фактически давая этому онтологическое обоснование. [7]
Хайдеггер отмечает, что в философии существует область, связанная с разработкой общей онтологической картины мира, которая лежит в основе частных наук, является наукой сама по себе. Науки описывают как бы локальные картины мира по сравнению с общефилософским представлением его в целом. Полная картина может быть представлена лишь в философии. [8]
Хайдеггер не приводит подробного анализа какого-нибудь конкретного технологического ( или научного) продукта или процесса. Хайдеггер подвергает критике самую сущность технологии - сторону, с которой нас интересует вещь. Любая теория является, с его точки зрения, составной частью реализации генерального плана, образуемого западной историей. То, что мы называем научной теорией, представляет, по Хайдеггеру, не более чем способ вопрошай ия вещей, с тем чтобы подчинить их себе. Ученый, как и технолог, - всего лишь игрушка в руках воли к власти, замаскированной под жажду знания: первое же приближение ученого к объектам исследования означает, что те подвергаются систематическому насилию. [9]
Хайдеггера, понимающего иск-во как раскрытие сокровенного смысла история, бытия, к-рое обитает в языке, речи. В раскрытии этого смысла принимают участие не только творцы пск-ва, но и его хранители, истолкователи - проблема адекватной фплос. [10]
Хайдеггера нисколько не волнует, например, что загрязнение промышленными отходами погубило в Рейне все живое, Хайдеггера интересует лишь, что река Рейн поставлена на службу человеку. [11]
Хайдеггера нисколько не волнует например, что загрязнение промышленными отходами погубило в Рейне все живее. Хайдеггера интересует лишь, что река Рейн поставлена на службу человеку. [12]
Хайдеггером, характеризуется как дальнейшим развитием аксиологич. [13]
Далее Хайдеггер дает иррационалистическую интерпретацию, пожалуй, самой рациональной части философии Канта, усматривая сущность философии в особом философском созерцании, которое является предпосылкой мышления. С помощью созерцания философ должен уловить особенности мира, то есть сделать их предметом своего внутреннего размышления. Роль рассудка, говорит мыслитель, здесь, конечно, очень высока, но он не может быть оторван и от чувственности, так как и то и другое являются проявлением сущностного единства, занимая внутри его лишь разные иерерахические уровни ( Heidegger M. [14]
Мартин Хайдеггер направляет острие своей критики в само сердце научного исследования, основной побудительный мотив которого Хайдеггер усматривает в достижении перманентной цели - покорении природы. В соответствии с этим Хайдеггер утверждает, что научная рациональность является итоговым выражением того, что неявно присутствовало в науке с античных времен, а именно: воли к покорению, проявляющейся в любом рациональном обсуждении нли предприятии, элементе насилия, скрытом во всем позитивном, и коммуникабельном знании. Особое значение Хайдеггер придает тому, что он называет технологическим и научным остовом ( Се51е11) 6, служащим общей основой функционирования человека н окружающего мира. [15]