Cтраница 3
Если описанным способом крестьянское сословие или, как мы услышим дальше, крестьянское сословие, возведенное в степень, - дворянское землевладение, - делается как таковое моментом, опосредствующим целостное политическое государство, законодательную власть в ней самой, то это играет роль опосредствования политически-сословного элемента с властью государя разве лишь в том смысле, что является упразднением политически-сословного элемента как реального политического элемента. [31]
Собственность, договор, брак, гражданское общество выступают здесь ( как это совершенно правильно доказывает Гегель для этих абстрактных форм государства, полагая, однако, при этом, будто он развивает идею государства) как особые способы существования наряду с политическим государством, как содержание, к которому политическое государство относится как организующая форма, собственно говоря, относится только Has; определяющий, ограничивающий, то утверждающий, то отрицающий, по сам по себе ч: гч-олс ржат. I M и отличает себя от него, само является в ут-ноз - Цеш... Французы нопепшего времени это поняли так, что в истинной дем-кратпн политическое государство исчезает. Это верно постольку, поскольку в демократии политическое государство как таково. [32]
Собственность, договор, брак, гражданское общество выступают здесь ( как это совершенно правильно доказывает Гегель для этих абстрактных форм государства, полагая, однако, при этом, будто он развивает идею государства) как особые способы существования наряду с политическим государством, как содержание, к которому политическое государство относится как организующая форма, собственно говоря, относится только Has; определяющий, ограничивающий, то утверждающий, то отрицающий, по сам по себе ч: гч-олс ржат. I M и отличает себя от него, само является в ут-ноз - Цеш... Французы нопепшего времени это поняли так, что в истинной дем-кратпн политическое государство исчезает. Это верно постольку, поскольку в демократии политическое государство как таково. [33]
Такие ублюдочные определения, вроде определения майората как модифицирования частной собственности политическим государством, вообще неизбежны тогда, когда интерпретируют старое мировоззрение в духе нового, когда приписывают веши, в данном случае - частной собственности, двоякое значение: одно - в судилище абстрактного права, противоположное - в небесах политического государства. [34]
Но то обстоятельство, что семейная жизнь в крестьянском сословии является не только принципом семьи, но и основой его социального бытия вообще, - это обстоятельство, невидимому, делает данное сословие, напротив, неспособным к выполнению высшей политической задачи, так как патриархальные отношения переносятся здесь на непатриархальную сферу и нонятия отец, дети, хозяин, слуга применяются там, где речь идет о политическом государстве, о политическом гражданстве. [35]
В непосредственной монархии, демократии п аристократии еще не существует политического строя как чего-то отличного от действительного, материального государства, или от всего остального содержания народной жизни. Политическое государство еще не выступает как форма материального государства. Либо, как это имело место в Греции, res publica является действительно частным делом граждан, действительным содержанием их деятельности, частный же человек есть раб; здесь политическое государство как таковое является подлинным единственным содержанием жпзни и воли граждан. Либо же, как это имеет место в азиатской деспотии, политическое государство есть не что иное, как частный произвол одного-единственного индивида; другими словами, политическое государство, наравне с материальным, есть рао. [36]
Политическое государство, а в нем законодательная власть, как мы видели, есть раскрытая тайна действительной ценности и сущности государственных моментов. Значение, которое частная собственность имеет в политическом государстве, есть ее существенное, ее истинное значение; значение же, которое различие сословий имеет в политическом государстве, есть существенное значение различия сословий. Именно здесь, в сфере политического государства, отдельные государственные моменты относятся к себе как к сущности рода, как к родовой сущности, ибо политическое государство есть сфера их всеобщего определения, юс. [37]
В изображении Гегеля политическое государство является не истинным бытием для другой сферы, а, напротив, само должно искать свое истинное бытие в другой сфере. Политическое государство у Гегеля везде нуждается в гарантии лежащих вне его сфер. Оно не есть осуществленная сила. Оно есть поддерживаемое подпорками бессилие, выражает собой не власть над этими подпорками, а власть самих этих подпорок. В них и сосредоточена вся сила государства. [38]
А так как политический строй определен у Гегеля как организм, то и утверждение, что различные стороны этого строя, различные власти, относятся друг к другу как органические определения и стоят в разумном отношении друг к другу, также представляет собой тавтологию. Взгляд на политическое государство как на организм и, следовательно, взгляд на разделение властей не как на механическое расчленение, а как на расчленение живое и разумное, - знаменует большой шаг впопед. Как, однако, изображает это открытие Гегель. [39]
Маркс отбрасывает мнение рьяных социалистов, которые считают занятие политическими вопросами ниже своего достоинства. Из конфликта политического государства, из противоречия между идеальным назначением государства и его реальными предпосылками и вырабатывается всюду социальная истина. Ничто не мешает нам, следовательно, связать нашу критику с критикой политики, с определенной партийной позицией в политике, а стало быть, связать и отождествить нашу критику с действительной борьбой. В таком случае, мы выступим перед миром не как доктринеры с готовым новым принципом: тут истина, на колени перед ней. Мы развиваем миру новые принципы из его же собственных принципов. Мы не говорим миру: перестань бороться; вся твоя борьба - пустяки, мы даем ему истинный лозунг борьбы. [40]
Лишь в Соединенных Штатах Северной Америки - по крайней мере в части их - еврейский вопрос теряет свое теологическое значение п становится действительно мирским вопросом. Лишь там, где политическое государство существует в своей вполне развитой форме, отношение иудея, вообще религиозного человека, к политическому государству, следовательно - отношение религии к государству, может выступить во всем его своеобразии, во всей его чистоте. Тогда критика становится критикой политического государства. Начиная с того пункта, где вопрос перестает быть теологическим, критика Бауэра перестает быть критической. [41]
Опосредствующим моментом является здесь не крестьянское сословие как таковое, а его отделение, в качестве гражданского частного сословия, от политически-сословного элемента; это заключается в том, что его частное состояние создает ему особое положение внутри политически-сословного элемента, а следовательно и вторая часть политически-сословного элемента приобретает положение особого частного сословия, и, таким образом, политически-сословный элемент перестает быть представителем политического гражданства гражданского общества. Перед нами здесь уже не политическое государство, существующее как две противоположные воли, а на одной стороне стоит политическое государство ( правительство и государь) и на другой - гражданское общество в его отличии от политического государства. Тем самым упраздняется и политическое государство как целостность. [42]
Еврейский вопрос получает различную формулировку в зависимости от того, в каком государстве живет еврей. В Германии, где не существует политического государства, государства как государства, еврейский вопрос - чисто теологический вопрос. Еврей находится в религиозной противоположности к государству, признающему христианство своей основой. [43]
Гражданское общество в его противоположности к политическому государству Бауэр признает необходимостью, потому что он признает необходимостью политическое государство. [44]
Расщепление человека на иудея и гражданина государства, на протестанта и гражданина государства, на религиозного человека и гражданина государства, это расщепление не является ложью по отношению к государственно-гражданской жизни, не есть обход политической эмансипации, - оно есть сама политическая эмансипация, политический способ эмансипироваться от религии. Правда, в те эпохи, когда политическое государство насильственно появляется на свет из недр гражданского общества, как политическое государство, когда человеческое самоосвобождение стремится вылиться в форму политического самоосвобождения-в эти эпохи государство может и должно дойти до упразднения религии, до уничтожения религии. Но оно может прийти к этому лишь тем путем, каким оно приходит к упразднению частной собственности, к установлению максимума на цены, к конфискации, к прогрессивному обложению, тем путем, каким оно прпходнт к уничтожению жизней, к гильотине. В моменты особенно повышенного чувства своей силы политическая жизнь стремится подавить свои предпосылки - гражданское общество и его элементы - и конституироваться в виде действительной, свободной от противоречий, родовой жизни человека. Но этого она может достигнуть, лишь вступив в насильственное противоречие со своими собственными жизненными условиями, лишь объявив революцию непрерывной, а потому политическая драма с такой же необходимостью заканчивается восстановлением религии, частной собственности, всех элементов гражданского общества, с какой война заканчивается миром. [45]