Cтраница 3
Из всех периодов советской истории наибольшей лакировке и приукрашиванию в традиционной отечественной историографии были подвергнуты годы, начавшиеся с великого перелома 1929 г. и продолжавшиеся до конца 30 - х гг. В концепции советской истории, впервые сформулированной в Кратком курсе истории ВКП ( б), эти годы характеризовались как эпоха фундаментальных преобразований в экономике, коренных сдвигов в социальной сфере, политической и духовной надстройке, свидетельствующих о построении в СССР основ социалистического общества. [31]
Однако многие сторонники теории тоталитаризма увидели в крушении советского социализма подтверждение своей правоты, но сложные и противоречивые процессы, происходящие сегодня в России и на всем постсоветском пространстве, по-прежнему подрывают одномерное видение советской истории. Закрыть ее однозначным решением вопроса не удается. [32]
Отечественная историография, как известно, вес последнее время развивалась в русле марксистской социологии и исторического материализма, которые известны благодаря своим переворачиванием с головы на ноги гегелевского диалектического объективного идеализма. Поиск оснований развития советской истории с момента Октябрьской революции и до настоящего времени предполагает прежде всего выбор из набора вполне определенных альтернатив теории исторического процесса в виде, например, историко-материалистической теории общественно-экономических формаций, общесистемной теории социальной организации, связи и управления, наконец, позитивизма, структурализма, феноменологии, экзистенциализма или антропологии. Этот ряд альтернатив, разумеется, можно продолжить. Речь идет именно о ясном и отчетливом понимании оснований истории, то есть, иначе говоря, приходится каждый раз заново при смене парадигмы ( а отечественная история переживает именно это через смену своей методологии и ценностных установок) задавать вопросы о том: Что есть история. Эти вопросы ставятся и решаются сознательно или бессознательно в случае любого исторического исследования. Поскольку основным главным действующим персонажем исторического действия является человек, истинным, как само собой очевидное, то невозможно избежать антропологического вопроса об природе человека, его сущности и об отношении его к истории природы, общества и собственного индивидуального развития. В отличие от истории политической, социальной, правовой организации общества и государства, истории классов и социальных групп, социальная история обращается к повседневной жизни обычных людей. [33]
Ее формирование, эволюция также имеют огромное значение для понимания советской истории. Одного лишь разоблачительного видения номенклатуры, которое сегодня преобладает в литературе, недостаточно. Возглавив советское государство, номенклатура различными способами: мобилизациями, централизацией, постановкой масштабных задач, энтузиазмом, патернализмом, лоббированием ведомственных интересов, репрессиями, дисциплинарным и хозяйственным подчинением преследовала прежде всего цели движения в будущее, по сути, модернизации общества. Но, как и всякой общественной группе, номенклатуре был присущ собственный классовый интерес. [34]
Вместе с тем следует отметить, что изучение социальных аспектов функционирования науки с самого начала сочеталось с развитием историко-научных исследований и в Академии наук, и в Комакадемии. Именно эти учреждения, несмотря на их сложную судьбу в советской истории, стали своеобразной базой тогдашних науковедческих исследований. Начальный этап организации историко-научных исследований в Академии наук связан с деятельностью комиссии по изданию сборника Русская наука ( 1917 - 1920 гг.), которой руководил А.С.Лаппо-Да - нилевский в 1917 - 1919 гг. Группа по истории и развитию естественных наук была создана ( 1924) в институте Красной профессуры [72] ( члены: М.Я.Выготский, Б.М.Гессен, Т.И.Райнов, З.А.Цейтлин, С.Я.Яновская, И.И.Аголь, МЛ. [35]
Тем не менее Советский Союз шел вперед, было создано общество, в котором люди живут без страха за свое будущее. И если стоять на позиции правды, то каждый объективный наблюдатель должен признать, что в целом советская история - это история неоспоримого прогресса, при всех потерях, отступлениях, неудачах. [36]
Следует заметить, что в этом неоднозначном и многоплановом явлении власть в противоречивой форме пыталась впервые в советской истории соединить экономические реформы с политическими. [37]
Победа вестернизации над советским социализмом как особой формой модернизации произошла не в результате холодной войны, не в связи с тем, что народ был обманут и одурачен, как утверждают современные коммунисты, а в результате глубоких общественных сдвигов. Не Горбачев, не Ельцин и не демократы обусловили его крах, а обыкновенные люди отомстили за застой, за пренебрежение повседневными нуждами и заботами, за пустопорожние обещания, которые постоянно звучали на всем протяжении советской истории. В силу этого общество оказалось психологически настроено на самые решительные перемены и было готово поддерживать их. [38]
Его монументальный труд История Советской России состоит из 14 томов, охватывающих широчайший круг вопросов, относящихся к истории трех русских революций, эпохе становления и противоречивого развития Советского государства, взаимоотношениям большевистской партии е другими политическими силами страны, роли личностей в советской истории; здесь трактуются проблемы политического, экономического и конституционного строя СССР; всесторонне анализируются международная обстановка и реакция в мире на события в Советском Союзе до 1929 года. [39]
Таким образом, история советского общества протестует против представления о том, что народ не был субъектом модернизации. Конечно, понятие народ должно быть конкретизировано в своем многообразии и не сводимо к абстрактному массы. Конечно, были в советской истории поводыри и слепые, те, кто выигрывали, и те, кто теряли, а то и просто исчезали в водовороте бурных и трагических событий. Неверно существующее ныне представление, что все основания общественной жизни в России были порушены большевиками, а их самих нельзя отделить от общества, их породившего, и от народа, с которым они были связаны. [40]
После Великой Октябрьской революции имя Луки Пачоли оставалось хорошо известным в профессиональных кругах счетных работников, но для большинства из них оно было чем-то вроде иконы. Это не относится к тем, кто специально занимался изучением Трактата о счетах и записях. Но и те, кто был занят этим, относились в разные десятилетия советской истории к Луке Пачоли по-разному. Поэтому рассмотрим эволюцию взглядов на труд Луки Пачоли за годы советской власти. [41]
Главная ошибка реформаторов заключалась в том, что не были правильно оценены смысл и значение происходивших в советском обществе изменений. Истинная картина краха социалистического эксперимента в нашей стране выглядит куда более сложной и многозначной, чем ее трактовка в примитивной версии борьбы общества против репрессивного тоталитарного государства. Поэтому вопрос об истинных размерах ГУЛАГа как репрессивного политического механизма на разных этапах советской истории приобретает сегодня очень важное политическое значение. [42]
Причем могут быть частные варианты подобных схем, к примеру, советская кампания против космополитов. В данном случае идеология формирует новый тип врага, который заставляет пересматривать все имеющиеся внутренние списки, чтобы выделить в них этот тип и начать с ним борьбу. Советская история действительно обладает очень значительным списком своих врагов. И это не столько злонамеренность строя, а и то, что герои нуждаются во врагах, чтобы проявить свои героические качества. Враги же всегда самодостаточны, герои им только мешают. [43]
Часто люди, высоко оценивающие достижения советского строя, вовсе не стремятся к его возвращению и желают продолжения реформ, но не тех, которые до этого проводились. По опросам, большинство россиян считает, что СССР был первым государством, которое обеспечивало справедливость для простого человека и сделало для него возможной более или менее сносную жизнь. Отношение к советской истории приправлено теперь чувством горечи, однако Октябрь оценивается в целом положительно. Образ Ленина после постоянных наскоков на него не потускнел, хотя его личность приобрела более осязаемые и реальные контуры. Сталинский период получает, пожалуй, самые противоречивые оценки: с одной стороны, как время господства страха, насилия, принудительной дисциплины, с другой - отмечается характерное для этого времени наличие идеалов, чувства гордости за быстрое развитие, за создание мощной промышленности, за повышение авторитета страны в мире. Большинство людей от мала до велика гордятся победой СССР в Великой Отечественной войне. [44]
Главная особенность однопартийного политического режима состояла в том, что эти интересы рассматривались в качестве объективно существующих, заданных всемирной историей и ее закономерностями. Политическое руководство страны по своему положению и статусу было призвано знать эти интересы и действовать во имя их осуществления. Сменявшие друг друга политические режимы послеоктябрьской советской истории различались между собою способами декларации этих интересов, методами их защиты и характером усилий, направленных на мобилизацию поддержки. [45]