Cтраница 4
Естественно, что тут были еще большие объемы устных коммуникаций между разными социальными группами, которые в результате и кристаллизовали общественное мнение, приведшее к просьбе царю вернуться на свой трон. Кстати, нечто подобное об уходе на покой произносил в свое время и Сталин. Но поскольку даже послевоенное время нашей советской истории было не менее беспокойным, все в испуге принялись упрашивать Сталина остаться. То есть перед нами та же модель псевдоухода, которую ранее использовал Иван Грозный. А известно с каким вниманием Сталин относился к этой фигуре, хотя бы по вниманию к фильму С. Эйзенштейна, так что этот тип возможного поведения с несомненностью был записан в его грамматике поведения властителя. [46]
Характеристики переносятся из эпохи в эпоху, например, символ жертва как эффективная характеристика воздействия для первобытного мышления в советское время многократно возрождается в образах Павки Корчагина, Зои Космодемьянской, Павлика Морозова, подвигах Гастелло или Маресьева. Это несомненно сильный инструментарий, поскольку в этом случае биологические ограничители снимаются за счет социальных требований: реализуется индивидуальная смерть ради выживания социального коллектива в целом. Проигрывается индивидуальная жизнь, выигрывается жизнь социальная. Жертвенность такого рода лежит в основе советской мифологии в целом, многократно проявляясь в разной степени и в разные периоды советской истории. [47]
В таком виде данная концепция существовала вплоть до середины 80 - х гг., несмотря на попытку историков после 20-го съезда КПСС критически переосмыслить сталинскую историографию. Однако все усилия исследова - - телей 2-ой половины 50 - х - начала 60 - х гг. свелись к перечислению ошибок, совершенных лично И.В. Сталиным, и не коснулись оценки данного периода в целом. С середины 60 - х гг. благодаря усилиям официальной историографии во главе с Б.Н. Пономаревым, С.П. Трапезниковым и другими идеологами брежневской эпохи была восстановлена сталинская оценка советской истории 30 - х гг. Однако следует отметить, что протаскивание данной оценки даже в 70 - х - первой половине 80 - х, гг. в отечественную историографию было непростым делом, свидетельством чего был невыход соответствующих томов некоторых многотомных изданий по всемирной, отечественной истории и истории КПСС. Попытку представить историю страны в 30 - е гг. как развитие поступательное, бескризисное, при полном отсутствии недостатков и трудностей было очень трудно подтвердить фактическим материалом. [48]
Большинство авторов не отрицает ее успехов, но, по их мнению, цена, уплаченная за нее, - человеческие потери и затраченные материальные ресурсы, оказалась такой, что на этом фоне динамика развития меркнет. Но если даже цена за экономические успехи страны была слишком высокой, достигнутой за счет нещадной эксплутации крестьянства, достижения, например, в сфере образования и культуры выглядят, мягко говоря, несколько иначе. Таким образом, вопрос о цене модернизации в целом также приобретает огромное значение для понимания советской истории. [49]